Чайная

Шэ Лао

Ван (сердито). А, это ты, господин Тан? Я больше задаром чаем не пою! (Оглядывает Тана, улыбается.) А ты, видно, хорошо живешь! В шелках ходишь!

Тан. Чуть получше прежнего. Время мне благоприятствует.

Ван. Благоприятствует? Просто не верится.

Тан. Чем хуже времена, тем лучше у меня идут дела. Каждый хочет знать, суждено ему выжить или умереть. Вот и идут ко мне гадать.

Ван. Пожалуй, что так.

Тан. Слышал, ты гостиницу открыл, сдай мне

комнату.

Ван. Господин Тан, боюсь, с твоим пристрастием у меня тут…

Тан. А я бросил курить опиум.

Ван. Правда? Ты что, в самом деле разбогател?

Тан. Я курю теперь героин. (Указывая на рекламу, висящую на стене.) Видишь, сигареты марки Хадэмэнь, длинные, не очень туго набитые (вытаскивает сигарету и показывает), высыпешь из нее табачок, набьешь героином, и хорошо. Сигареты великой Британской империи, героин – из Японии, две великие могучие державы – и обе у меня на службе! Ну не счастье ли это?

Ван. Счастье, да еще какое! Только у меня все номера заняты. Освободится какой-нибудь, непременно сдам тебе!

Тан. Нет у тебя ко мне уважения! Боишься, что мне нечем будет платить за постой?!

Ван. Ну что ты! Мы же давнишние соседи. Как же можно без уважения?

Тан. Ты за словом в карман не лезешь!

Ван. Не в этом дело! Я говорю от чистого сердца! Посчитай, сколько за десять с лишним лет ты выпил бесплатно моего чая? Сейчас тебе лучше живется, вот и вернул бы долг!

Тан. Завтра верну. Все сполна! Да и много ли там набралось? (Сконфуженный, уходит.)

С улицы доносится крик торговца газетами: «Новости о боях на Чансиньдяне! Покупайте газеты! Читайте о боях на Чансиньдяне!» Торговец заглядывает в чайную.

Торговец. Хозяин, новые сведения о боях на Чансиньдяне! Купите газету, почитайте!

Ван. А о чем-нибудь другом там есть? Торговец. Может, и есть. Прочитайте.

Ван. Не надо! Иди!

Торговец. Читай не читай, хозяин, они все равно будут воевать! (Тан Тецзую.) Господин! А вы интересуетесь?

Тан. Я не он (указывает на Ван Лифа). Дела государства– меня волнуют больше всего. (Берет газету и, не расплатившись, уходит.)

Торговец бежит за ним.

Ван. Чансиньдянь! Чансиньдянь! Совсем близко отсюда. (Кричит.) Эй, Санье, завтра утром пораньше купи овощей. Скоро наверняка закроют городские ворота. И останемся мы ни с чем. Слышишь? (Ему никто не отвечает. Возмущенный, убегает.)

Входит Чан Сые со связкой редьки и двумя курицами.

Чан. Хозяин!

Ван. Кто там? А, это ты, Сые! Чем занимаешься?

Чан. Торгую овощами! Добываю хлеб собственным трудом!

В поте лица своего. Сегодня за городом беспорядки, ничего не купишь. Бегал-бегал, удалось добыть эти две курицы да несколько цзиней редьки. Слышал, что ты завтра открываешь чайную, вот и принес, может, пригодятся.

Ван. Спасибо! А я уж и не знал, что делать.

Чан (оглядывая чайную). Хорошо! Очень хорошо! Просто прекрасно! Все крупные чайные позакрывались, один ты благодаря своему уму смог приспособиться к новым временам.

Ван. Ну что ты! Какой там ум! Я просто сил своих не щажу, вот и весь секрет. Тревожно только, что в Поднебесной такие беспорядки!

Чан. Таким, как я, теперь, пожалуй, и места не найдется в чайной.

Входит Сун Эръе, одет бедно, в руках клетка с певчими птицами.

Сун. Услыхал, что ты завтра открываешь чайную, и пришел поздравить. (Увидев Чан Сые.) А ты, Сые, совсем про меня забыл!

Чан. Здравствуй, брат!

Ван. Присаживайтесь!

Сун. Здравствуй, хозяин! Здорова ли жена, дети? Как идут дела?

Ван (бодро). Все благополучно! (Берет кур и соленья.) Сые, сколько за это?

Чан. Сколько дашь!

Ван. Сейчас я вас чаем угощу. (Уносит покупки.)

Сун. Как живешь, Сые?

Чан. Торгую овощами. Работы лишился, вот и приходится как-то добывать на пропитание. А ты как?…

Сун. Я? Слезы, а не жизнь – видишь, во что одет, на кого похож?

Чан. Ты, брат, горемычный, неужто не найдешь какого-нибудь дела?

Сун. Думаешь, не искал? Но кто согласится сейчас взять на службу маньчжура? И при Цинах было не очень хорошо, но сейчас я просто с голоду помираю.

Ван (приносит чайник, протягивает Чан Сые деньги). Вот возьми. Хватит?

Чан (берет деньги, не считая, прячет за пазуху). Ладно!

Ван Эръе (указывает на клетку). Канарейка?

Сун. Да-да! Она самая. Голодаю, а птицу кормлю. (Воодушевившись.) Погляди, до чего хороша! (Открывает крышку.) Глянешь на нее – и умирать не хочется!

Ван. Ну что вы все о смерти! Погодите, и вам повезет.

Чан. Пойдем, браток! Выпьем где-нибудь рюмку-другую. Развеем тоску. Хозяин, вас я не приглашаю, денег не хватит.

Ван. Да я все равно не могу составить вам компанию. Занят.

Чан Сые и Суя Эръе направляются к выходу, входят Сунь Эньцзы и У Сянцзы. Они, как и прежде, в серых халатах, только с узкими рукавами, поверх халатов – серые куртки.

Сун (делает шаг вперед, кланяется). А-а! Это вы, господа!