Чебурашка
Шрифт:
Расправив плечи, независимой и гордой поступью он шагает в сторону машины и возвращается на рабочее место — за баранку.
— Это кто такие? — интересуется Катя.
— Тот, что здоровый — мой одноклассник, а тот, что поменьше — хулиган какой-то, толком не знаю. А как ты так быстро ментов подогнала? Ты прямо молодец.
— Так мы когда мимо «Космоса» шли, они там в глубине у выхода стояли.
— Ну, ты даёшь. Ещё и наблюдательная. Просто супергёрл.
Она улыбается:
— Хочешь со мной в кафе?
—
— Да, фигня, — машет она рукой. — Какая разница!
— Не, — отказываюсь я. — Ты переодевайся, я тебя подожду и провожу до «Льдинки». А потом домой пойду. Мне надо английский делать, меня мама к репетитору пристроила.
Мы доходим до её дома. Он, кстати, стоит рядом с «Домом моделей», ей наверное оттуда и надуло интерес к моде. Катя заходит в подъезд, а я остаюсь во дворе. Настроение у меня приподнятое. Меня прям-таки прёт!
Это что же получается? То есть… когда включается этот «меч джедая» Аркан выполняет мои приказы? Или это совпадение? Или мне почудилось? А только Аркан или нет? А как этот меч включить? А может я ку-ку? В общем, сто тысяч почему живут на белом свете…
Появляется Катя.
— Ух-ты! Сама сшила?!
— Да… — чуть смущается она.
Я внимательно рассматриваю платье с отложным воротником, как у батника. Наклоняюсь низко-низко, изучая строчку. Беру её за руку и выворачиваю манжет.
— Слушай, класс! Вот это да! Ты вообще золото, Кать! Может, ну его нафиг, Текстильный твой? Может, не поедешь? Мы с тобой здесь таких дел наворотим, я уже чувствую.
— Ну, попроси как следует, может и не поеду, — отвечает она и тут же переключается на платье. — Правда, нравится?
— Конечно!
Я присаживаюсь на корточки и чуть отгибаю подол. Поднимаю взгляд — не слишком ли обнаглел? Но нет, ничего, она просто улыбается. Немного смущённо, да, но не возражает. Я смотрю, как подшит край. Очень качественно. Я доволен.
Мы выходим на улицу и двигаем в сторону кафе.
— Это ты дома сшила, на обычной машинке? — спрашиваю я.
— Ага… А это тот амбал тебе?
Она трогает себя под глазом там, где у меня ещё осталось немного желтизны.
— Он. Мы в одном классе учимся. Это Цепень, редкостный придурок.
— Действительно, из-за девочки?
— Ну… да… На самом деле, ему просто повод нужен.
— И что, у вас дуэль была, а она как приз? — фыркает Катя.
— Нет, какая дуэль, мы просто с ней… ну… разговаривали, а он подлетел начал наезжать.
— Наезжать?
— Да. Я психанул и врубил ему. Раз. А он мне ответил. Несколько раз.
Я смеюсь.
— Ого, — качает она головой. — Ты смелый, на такого мордоворота полез. Повезло ей.
— Точно, — киваю я. — Но она, как раз, ему симпатизирует.
— Серьёзно? —
— Вот именно, я тоже так думаю, — улыбаюсь я. — А ты? Тебе нравится кто-нибудь?
— Мне? — она вспыхивает, а потом отрицательно мотает головой. — Мне не до этого сейчас. Нужно сначала в институт поступить. Если получится — напряжённо учиться. А уж потом всё остальное. Первым делом самолёты, в общем.
— Правильно. Так и нужно. Делу — время, потехе — час.
— Ну, как потехе… Эта потеха у некоторых всю жизнь длится и становится важнее всех других дел. Как у наших родителей, например…
Мы замолкаем и идём какое-то время молча, а потом разговор переходит на экзамены и Катя рассказывает, как у неё проходили предыдущие и чего ждать от последующих.
Думаю, ещё пару часов слушать разговоры о вредных учителях мне будет не слишком интересно, так что у «Льдинки» мы расстаёмся, и я шагаю домой. Дома неожиданно оказывается мама.
— Это чего? — интересуется она, кивая в сторону моей комнаты.
— Ты же сказала, что не знаешь, куда папин брезент деть, а я придумал.
— Во-первых, я так не говорила, — хмурится она. — Как ты помнишь, папа хочет накидку для машины. А, во-вторых, и куда же?
— Будем с Катей шить брюки. Из штата Кентукки.
— С Михайловой?
— Точно.
— И что дальше будете делать с этими брюками? Продавать что ли?
— Мам, это честный труд! Не воровство, не спекуляция. Это создание продукта, начиная от творческого замысла, его исполнения и до финальной реализации товара. А учитывая дефицит, имеющийся в области современных текстильных изделий, тут налицо общественно-значимая составляющая. Посмотри с этой точки зрения!
— Это мы ещё с отцом обсудим. С различных точек. Смотри только, чтобы в результате ваших творческих замыслов из этой ткани не пришлось шить пелёнки.
— М-а-а-м! Ну что за абьюз! У нас с Катей исключительно дружеские и деловые отношения.
— Причём здесь абьюз?
— И буллинг! При том, что мне надо английский учить.
Я сажусь и начинаю читать обнаруженный в книжном шкафу «Горячий снег» Юрия Бондарева на английском языке. Книга, конечно, переводная, но зато читается хорошо.
До одури и хрипоты позанимавшись английским, я иду и до одури занимаюсь самбо. После тренировки выползаю совсем никакущий. Отлично. В теле ломота, на душе кайф. Что мне нравится в моей новой жизни, так это то, что при довольно серьёзной загрузке у меня остаётся ещё куча свободного времени.
И это, может быть, самое приятное… Время снова замедлилось. Оно больше не летит, как сумасшедшее, сжигая в топке жизни недели, месяцы и годы. День — это снова день. Длинный, блин. Доверху наполненный секундами, минутами и часами. Ешь — не хочу.