Чэч: Бугор
Шрифт:
Управляющий Трюггви заявился сам, как и стражи, одетый в самый модный прикид этого баронства: всё та жа кожаная безрукавка без единого украшения на голое тело, холщовые штаны и сапоги. Узнал я его по белоснежной гриве волос, свободно спадающих до середины спины. «Это такой знак статуса. Никто больше во всём баронстве не носит таких длинных волос», — вспомнил я слова некроманта. А ещё от старика так и веяло мощью и опасностью, что сразу становилось понятно, — этот оборотень может любого из присутствующих здесь разорвать голыми руками.
Интерфейс на мой запрос о статусе приближающегося старика, подтвердил, что передо мной
— Бёдмод, ты можешь быть свободен, — обратился седогривый к склонившемуся в почтительном поклоне сопровождавшему нас стражу.
— Да, Лейтогин, — выпрямившись, ответил тот.
Пока я смотрел на результаты, выданные интерфейсом, неожиданно получил болезненный тычок в рёбра от стоящего рядом Агееча. И сообразил-таки, что мне надо не пялиться на приближающегося старейшину, а склонить голову в почтительном приветствии, оставляя при этом спину идеально прямой. Именно так и не иначе нам, бродягам, вольным людям, стоит приветствовать важную особу: уважение свободного к свободному. Вчера некромант на пару с Агеечем весь вечер ватагу гоняли, заставляя оттачивать вроде бы простое движение. Хорошо ещё, каблуками щёлкать не надо было, как в фильмах видел.
А когда я поднял взгляд, то увидел, что уголки губ управляющего приподнялись в насмешливой улыбке, а во глаза как были двумя кусочками льда, так и остались.
— Бродяги с Проклятой пустоши… Какими вы были в дни моей молодости, такими и остались. Как там в вашем кодексе говорится: «Уважение свободного к свободному»?..
Чуть насмешливо нас оглядев, продолжил:
— Я получил сообщения и от моего господина, и от его побратима Прохвоста касательно вас. Просьба о занятиях на тренировочной арене будет удовлетворена, детали вам расскажет Фолькор, — Трюггви обернулся, указывая на ещё одного седого, но всё ещё крепкого старика, как-то оставшегося мною совершенно незамеченным. В отличие от управляющего с его гривой на голове у Фолькора топорщился седой ёжик. — Он же покажет, где выбудете жить, и ответит на вопросы…
Управляющий снова замолчал, словно обдумывая, говорить или нет. А потом всё же заговорил:
— Что же касается дела, помочь в котором прислал вас Прохвост, я пока не решил. Что же мы за волки такие, если нам в наших лесах помощь бродяг понадобилась, к тому же и не самых опытных в Пустоши? А?
Этот вопрос седогривый явно адресовал своему спутнику. Но Фолькор в ответ лишь промолчал, смотря прямо перед собой. «Что же это за дело такое, о котором все только намекают, а подробности не говорят?» — в который раз озадачился я.
— Ладно, вот вернётся Асмунд через несколько дней, тогда и поговорим. А пока, Фолькор, размести гостей. Хорошо вам отдохнуть, бродяги.
Развернувший седогривый управляющий начал подниматься по крыльцу в замок. Мы едва успели отвесить церемониальный поклон.
— Рад приветствовать вас, бродяги, у нас в Вестаре, — как только управляющий скрылся в замке, обратился к нам Фолькор. — Пойдёмте, я покажу, где вы можете пристроить своего красавца, да и где сами жить будете, покажу…
— Ну что, в кабак идём?..
Как только мы после ужина завались в выделенную нам комнату в донжоне, — совсем неожиданно для меня, прозвучал вопрос Ивана. Я-то думал, что это мне его уговаривать
— Агееч, ты же свои пилюли пить перестал уже. Думаю, пара кружек пенного эля тебе не навредит.
Прежде чем ответить, старик по давней своей привычке поскрёб чисто выбритый подбородок, взглянул на разом вскочившую пацану и вопросительно-просяще уставившуюся на нас. И эти туда же. Только что с жалобным стоном рухнули на койки, а как про кабак услышали, разом об усталости забыли. Глаза так и горят. Но их-то как раз понять можно: какие у них на хуторе развлечения были? Но вот чтобы Иван…
— Так драться же придётся, — со вздохом заметил Агееч.
— Так это нам с Чэчем, — осклабился Полусотник, — ты из этого возраста уже вышел, можешь спокойно за столиком посидеть, никто тебе слова не скажет.
— Чё это, хочешь сказать, что я старый? — разом вскинулся старик, — Ещё на тебя посмотрим.
Эти слова заставили и меня расплыться в довольной улыбке. Подраться я любил и раньше не упускал такой возможности, а уж с этими волколаками сами боги велели. С того самого момента, как с этим Бёдмодом днём встретились, так кулаки и чешутся.
— А мы? Мы тоже хотим, — протянул Гнак.
— А то, чего они… так смотрят… Воображают себе… — поддержал, как мог, друга Джок.
А Миклуш только закивал яростно, поддерживая их. Кого мы растим?
Кабак, в котором любила устраивать вечерние посиделки стража и дружина Вестара, располагался в городе, неподалёку от ворот замка. Зал оказался полностью забит волколаками, сидящими за массивными столами на тяжёлых дубовых лавках.
— А мы думали, уже вы не придёте. Рады видеть у нас, — как только мы вошли, подскочила к нам фигуристая платиновая блондинка в белом переднике. — Специально для вас стол свободным оставили. Пойдёмте, я вас провожу.
Пока мы шли к столу, гам в зале стихал, сидящие за столом оборачивались и бесцеремонно нас рассматривали.
— Присаживайтесь, — предложила девушка, проводив к нам пустому столу, стоящему в центре зала. — Что пить будете?
— А принеси нам, красавица, для начала по кружечке пенного каждому, — бесцеремонно заглядывая в довольно открытое декольте, попросил Иван. — Ещё закусочки какой организуй: мяса там солёного да поострее, сыра копчённого, если есть.
— Есть. Сейчас всё будет, — улыбнулась довольно блондинка и тут же упорхнула.
Я, стараясь делать это как можно ленивее, осмотрелся и с особым удовлетворением увидел тут и Бёдмода, и Ансгара, стражника, встретившего нас у ворот города, и многих других, чьи изучающие взгляды ловил на себе сегодня днём. И удивился, увидев и Трюггви с Фолькором, сидящих за отдельным столиком в углу. Интересно, нам по кружке-то выпить дадут или сразу начнут?
Дали. Ждали мы недолго, и вскоре вновь появилась блондиночка, впечатлившая нашего Полусотника своим бюстом, легко неся в каждой руке по три кружки. А следом шла ещё одна с двумя большими блюдами с мясной и сырной нарезкой. Кружки тут оказались… взрослые, полуторалитровые. Бросив взгляд на соседний стол, увидел, что нет, это не только нас так уважили, такие же кружки стояли и перед другими посетителями. Сурово. Я посмотрел на Миклуша и только покачал головой: куда ему такую? Но говорить ничего не стал: зачем ронять авторитет пацана. Иван перехватил мой взгляд и успокаивающе улыбнулся, проактикулировав: «Я присмотрю».