Чего хотят вампиры
Шрифт:
И что со мной случилось на этот раз? Мне пересадили волосы Горгоны Медузы? Или сердце кентавра? А может, сразу неведомую зверюшку из меня сделали, эдакое ассорти в назидание некоторым? Судя по ощущениям, я недалека от истины. Белый, ничем не примечательный потолок остался равнодушным к моим страданиям и проливать свет на происходящее вокруг не торопился.
Противный, проникающий прямо в мозг звук продолжал раздражать каждую клеточку моего не слишком здорового уже второй раз за день организма. И один бог знает, каких невероятных усилий мне стоило повернуть голову, чтобы увидеть ту пакость,
«Пакостью» оказалась странного вида сгорбленная пухленькая старушка, примостившаяся рядом со мной на стульчике и что-то без перерыва бубнившая себе под нос. То ли заговор какой читает, то ли сама с собой беседу ведет, не поймешь. Глаза закрыты, короткие пальцы нервно теребят край старенького, но довольно чистого передника, халат в дежурный цветочек, косынка под подбородком подвязана. Ни дать ни взять – бабулька из российской глубинки на завалинке. Ей бы семечки еще.
А вот комната оказалась той самой, где до сегодняшнего дня обретался мой благоверный горе-ученый. Если я здесь и рядом это чудо в платочке, то где Вадим?
– Что со мной было? – переждав очередной приступ тошноты вкупе с головной болью, тихо спросила я.
Сиделка подпрыгнула от неожиданности и, бодро вскочив, вполне связно запричитала:
– Ничего не знаю, ни о чем не ведаю.
– А вы кто? – продолжила я допрос.
– Ничего не знаю, ни о чем не ведаю.
– Где мой муж?
– Ничего не знаю, ни о чем не ведаю.
Приплыли. И у кого тут со здоровьем на самом деле проблемы?
Старушка, продолжая без остановки повторять дежурную фразу: «Ничего не знаю, ни о чем не ведаю», – засеменила к выходу. У двери, прежде чем скрыться в коридоре, она обернулась, и только тут я обратила внимание, что взгляд у нее не совсем нормальный. Отсутствующий какой-то, словно блуждающий в иных реальностях, без единого проблеска здравой мысли. Такой бывает у алкоголиков в последней стадии опьянения и у людей с психическими отклонениями. На алкоголичку бабка явно не тянула. А вот в том, что она человек, я даже не сомневалась. Просто чувствовала.
Размышлять над странностями вампирского окружения и над тем, что делают люди, пусть и не совсем нормальные, в логове кровопийц, не было ни сил, ни желания. Сейчас меня больше волновал вопрос собственного здоровья и еще парочка более насущных. Первый – что с Вадимом? А второй – что за ахинею нес неожиданно воскресший Стефианир на Лике Справедливых и чем мне это грозит в дальнейшем? Осталось только найти того, кто прольет свет на события, произошедшие уже после моей столь несвоевременной потери сознания.
Я осторожно повернула голову в сторону окна. Надо же немного осмотреться. И тут сердце пропустило удар, сразу заставив меня забыть о своем немощном состоянии. В самом углу, в кресле, свернувшись жалким беспомощным калачиком, лежал…
– Вадим… – срывающимся голосом позвала я. – Вадим, ты слышишь меня?
Тишина. Лишь занавеска белым саваном колыхнулась от легкого ветерка.
Первая же попытка встать окончилась полным провалом. Если головную боль и тошноту кое-как удалось пересилить, то с невероятной слабостью совладать не получилось. Все соки из меня, что
– Что же ты наделал, Назаров… – прекрасно понимая, что уже ничем не смогу ему помочь, обреченно простонала я.
– Хр-р-р! – неожиданно ответили мне.
– Вадим, ты жив! – Я с нескрываемым облегчением приподнялась на локтях, чтобы окончательно убедиться в невероятной живучести своего благоверного. Я тут за него волнуюсь и без того сомнительное здоровье трачу, а он…
– Хр-р-р… быр-быр, уф-ф-ф, – емко и лаконично прохрапел муж, поведя ладонью перед лицом, будто отгонял налипшую паутину. Потом неуклюже перевернулся на другой бок, сложился все таким же компактным калачиком и, сладко почмокав во сне, опять затих.
Только сейчас я почувствовала витающий в воздухе терпкий раздражающий запах спиртного. Оказывается, эта бесстыжая профессорская рожа напилась до чертиков и теперь пребывает в блаженном небытие.
– Вот гад! – Я обессиленно откинулась на подушку. – Кто-нибудь объяснит, что все это значит?
Но долго терзаться сомнениями мне не дали. Едва я нашла положение, в котором все неприятные ощущения хоть немного притупились, меня почтил своим визитом Карилен.
– На ловца и зверь бежит, – себе под нос пробурчала я, стараясь по выражению его лица определить, с какими вестями пожаловал клыкастый гонец.
Не преуспела. Вампир был предельно серьезен и спокоен. С подобным видом можно сообщить равно как о кончине непутевого супруга, так и о его повышении в должности с расширением соответствующих полномочий.
– С твоим спутником все в порядке, он жив, – безошибочно определив причину моего беспокойства, сразу внес ясность Карилен. – Судя по всему, – острый неприязненный взгляд в сторону укомплектованного кресла, – двух бутылок крепленой настойки исключительно в лечебных целях ему хватило.
– Сколько-сколько настойки? – ошарашенно переспросила я.
– Три литра.
– А не многовато?
Никогда не видела, чтобы Вадим столько пил, но общения с пьяным в стельку непризнанным гением в состоянии жуткого эмоционального стресса, боюсь, моя нервная система просто не выдержит. Вчера он на трезвую голову меня довел, а что будет после трех литров?
– В каждой, – уточняюще поднял указательный палец вампир и хитро улыбнулся, не без удовольствия наблюдая, как вытягивается мое лицо.
Ничего себе у них тут терапевтические дозы!
– Но давай оставим твоего ненадежного спутника в достойной его шестилитровой компании (даже очень хорошо, что он вырубился) и поговорим о другом. – Карилен снова стал предельно серьезен. Пристроившись на краешке кровати у меня в ногах, он закинул ногу на ногу и положил на колени сцепленные пальцы рук. – Твой растраченный энергетический ресурс превзошел все мыслимые и немыслимые пределы. Мало того что ты отдала Лику Справедливых гораздо больше жизненной энергии, чем есть даже у далеко не самого слабого вампира, так еще и сделала это добровольно. Скажи мне на милость – во-первых, зачем? А во-вторых, как ты вообще после этого осталась жива? Прервать карающий поцелуй альбиноса еще никому до тебя не удавалось.