Чего стоит мечта?
Шрифт:
— Потому что она так пожелала, Ваше Высочество, — тихо сказал МакКлинток. — Возможно, вы не в курсе, что миз Акимото саму принял кот несколько лет назад?
— Что? — Адриенна посмотрела на него и потрясла головой. — Нет, не в курсе. Конечно, я знала, что она со Сфинкса, но если бы о ее принятии стало широко известно, я должна была услышать об этом.
— Это не так… то есть, о нем не стало широко известно, — объяснил МакКлинток. — Миз Акимото всегда стремилась к уединенности. Она редко покидает семейный фригольд — они были Первыми Пайщиками, вы знаете — и не улетала с планеты после принятия. — Он слабо улыбнулся. — Боюсь, что немногие из нас увезли бы наших друзей с планеты без острой необходимости. Не потому, что чертятам
Адриенна с чувством кивнула, и его улыбка превратилась в ухмылку.
— Их наверняка не нужно опекать таксильно, как мы настаиваем, Ваше Высочество. Физически они крайне выносливы, и у них имеется свой арсенал, который помогает им позаботиться о себе в большинстве опасных ситуаций. Дунатис?
Кот на плече МакКлинтока послушно поднял переднюю лапу с длинными пальцами и вытянул их, выпуская четыре сантиметровых ятагана. Он подержал лапу, чтобы она смогла их разглядеть, затем радостно мяукнул, и когти цвета слоновой кости исчезли, снова спрятавшись.
— Проблема в том, — более серьезным тоном продолжил МакКлинток, — что они не слишком хорошо могут позаботиться о себя в ситуациях, когда угроза не сиюминутная и не физическая. Особые юридические права, которыми их наделали конституция, на Сфинксе действуют в полную силу. А вот за пределамиСфинкса все не так ясно.
— Вы имеете в виду «Билль о правах древесных котов», — ровным голосом сказала Адриенна, и генерал кивнул. Он насторожился, услышав, что ее голос лишен всякой выражения, но не отступил.
— Именно это я хотел обсудить, ваше высочество, — признался он. — Мы в Лесной службе, считаем, что целью девятой поправки было признать котов разумными существами — с юридическим статусом несовершеннолетнего ребенка — на всех трех планетах Звездного Королевства. Тем не менее, вы должны знать о том, что определенные политические и экономические группы придерживаются мнения, что наша неспособность измерить настоящую разумность котов с «доказуемой, воспроизводимой точностью» означает, что их разумность — не более, чем юридическая фикция. Более того, они заявляют, что поскольку девятая поправка особо отмечает их статус на Сфинксе, она не касается их статуса на Мантикоре или Грифоне. Вздор, конечно. К сожалению, целых тридцать лет после введения закона в действие, никому не пришло в голову исследовать эту сторону поправки — или первоначальные дополнения к законодательству. Этот вопрос просто не поднимался раньше, даже в тех редких случаях, когда какой-нибудь кот отправлялся со Сфинкса. Но когда в 107 году после посадки, корпорация Рихтмана попыталась действовать, и …
— Я помню, генерал, — оборвала его Адриенна еще менее выразительным тоном, и Дунатис шевельнулся на плече МакКлинтока, чувствуя эмоции наследницы.
Корпорация Рихтмана была мантикорским фасадом для корпорации «Рабсила» с Мезы. Тогда об этом никто не знал, так как Рихтман тщательно спрятал свои связи с системой Мезы. На это у него были веские основания, учитывая отношения большинства человечества к «Рабсиле» с ее обширными операциями по клонированию и биоинженерии. Прошло всего шесть с половиной земных веков после Последней Войны на Старой Земле, обрушившей на человечество всевозможные ужасы неограниченных генетических и биологических модификаций. Война официально «закончилась» в 943 г. после Расселения… но лишь к пятнадцатому веку Расселения Старая Земля полностью оправилась от побоища той войны, и большинство человечества выучило жуткий урок почти полного уничтожения родного мира.
Но не система Мезы. На практике всей звездной системой владела компания «Рабсила», и хотя евгеники Беовульфа опытнее и лучше обучены, зато Меза могла предоставить гораздо более… широкий простор для их талантов, поскольку Меза отвергла запрет Кодекса Беовульфа на случайные изменения в человеческом
Ничто из этого не коснулось бы Звездного Королевства, если бы древесные коты не были эмпатами.
Некоторые радикальные ксенобиологи считали, что коты были также телепатами, но это утверждение было более сомнительным, и пока никто не смог предоставить научные доказательства в его подтверждение. Однако их эмпатию продемонстрировали настолько убедительно, что ни один уважаемый ученый не посмел бы это оспаривать. Все это привлекло к котам внимание «Рабсилы». Несмотря на тысячелетние исследования, еще никому не удалось воспроизвести надежное, поддающееся количественному определению экстрасенсорное восприятие в людях или в горстке других разумных рас, повстречавшихся человечеству. До древесных котов.
Достаточно было одного предположения о возможности телепатии котов, чтобы агенты Мезы начали проникать в Звездное Королевство, чтобы добыть образцы. Для этого хватило бы и эмпатии самой по себе, но экономические возможности обнаружения механизма телепатии и способа ее воспроизводства в людях были неоценимы для кого-то вроде «Рабсилы». Ее владельцы желали заполучить объекты исследования и доноров тканей, и не было ни малейших иллюзий в том, что случится с этими объектами.
Насколько известно, ни одна из тайных попыток мезанцев не удалась. Эмпаты были неуловимой добычей, а Лесная Служба с самого начала сделала защиту котов от браконьеров своей главной задачей. Но возможная прибыль была так огромна, что «Рабсила» вложила, как позднее посчитали, около восьмисот миллионов мантикорских долларов в создание корпорации Рихтмана, чтобы лоббировать легализацию «гуманной, не угрожающей жизни поимки» древесных котов «с целью благотворного научного исследования и экспорта в межзвездные зоологические учреждения».
Помимо затрат на создание фасада в виде Рихтмана, неизвестная (но явно значительная) сумма перешла в руки различных политиков как через зарегистрированных лоббистов, так и по самым что ни на есть теневымканалам. «Рабсила» провела масштабную работу, и хотя результаты не оправдали ее ожиданий, но девятая поправка и ее чрезвычайные полномочия не остались незатронутыми. Усилия «поправить» законодательство с целью обессилить ее провалились, но юридические эксперты Рихтмана атаковали с фланга: девятая поправка, указывали они, основывается на том, что древесные коты определяются «разумными». Где, вопрошали они, доказательства этой разумности? Должно ли вообще быть умным существо, которое чувствует эмоции испытателей, чтобы подделатьразумность?
В дело пошли лучшие из доступных исследовательских методов, как от сторонников котов, так и от их противников, и самое большее, в чем честно можно было признаться — это то, что результаты неоднозначны. И это еще мягко сказано. По некоторым тестам выходило, что коты также умны, как сами люди, другие же доказывали, что в разумности они уступают генетически неизмененным дельфинам Старой Земли. Как это ни странно, коты показывали лучшие результаты в решении задач в отсутствие людей, производящих испытания. Это, казалось, переворачивало с ног на голову утверждение о том, что «эмпаты подделывают разумность». Создавалось впечатление, будто коты решали не сотрудничать в определенных отношениях, или даже намеренно ухудшать результаты — что, конечно, смехотворно. Как бы то ни было, всем пришлось согласиться, что тесты противоречивы, а оппоненты поправки настаивали, что «противоречивый» — всего лишь синоним «бесполезного».