Чекист
Шрифт:
С того момента, как дубовая дверь снова отворилась перед Медведевым, он понял, что здесь все переменилось.
Елена Андреевна молча и настороженно встретила его в прихожей и провела в гостиную. В углу на стуле прямо сидел Родневич-отец, не сводя с него испуганных глаз. Рядом со стариком стоял, опираясь на этажерку с безделушками, сумрачный мужчина бурсацкого вида. Какая-то женщина с рыжими кудрями и зобом сидела за столом, вытягивая шею и поводя совиными глазами. Маленький черный человечек с желчным лицом, сцепив за спиной пальцы рук, быстро ходил из угла в угол, круто ныряя головой на поворотах.
Вошедшему
Елена Андреевна, напряженно улыбаясь, пригласила к столу:
— Профессор сейчас придет. Посидим за чаем.
Медведев принудил себя взять чашку и отпил глоток. Он вдруг ощутил свою спину и старался сидеть вполоборота, чтобы видеть всех. В комнате стояла тяжелая, враждебная атмосфера недоверия. Что случилось? Его подозревают — это ясно. Но подозрение еще не подтвердилось, иначе они не рискнули бы собраться. Значит, ждут от него поступка, слов, которые рассеют или утвердят недоверие. Собираются устроить проверку. Он отметил отсутствие Володи. Наверно, выставили охрану. В случае опасности выбираться отсюда одному будет трудно...
Медведев аккуратно поставил чашку на стол. Вздохнул.
— Да, — печально произнес он, — мы там плохо представляем себе трудности вашей борьбы.
Все обернулись к нему. Желчный человечек резко остановился, скороговоркой спросил:
— А вы-то сами давно оттуда? — и ехидно поджал тонкие губы.
— Три дня, — невозмутимо ответил Медведев.
— О, господи! Подумать только, несколько часов по морю — и Европа! Культура, порядок! — между двумя глотками проговорила булькающим голосом рыжая дама. — Новая международная линия Овидиополь — Париж! Мечта-а...
Медведев собрался было отвечать в тон, восхититься Европой, мимоходом сказать несколько слов об Елисейских полях и Эйфелевой башне. Но в то же мгновение он понял, что именно этого восхищения они ждут от него и нужно поэтому ответить что-то совсем другое, неожиданное...
Когда он повернулся к рыжей даме, восторгающейся Парижем, на лице его было написано такое возмущение, что она оторопела.
— До каких пор будем мы заниматься детскими играми в заговоры и конспирации и при этом болтать налево и направо о важнейших подробностях дела! — Голос его зазвучал угрожающе. — О наших линиях связи!..
— Почему же я — это направо, налево?.. — забормотала рыжая дама.
— Мария Федоровна нам помогает средствами, — попыталась оправдаться Елена Андреевна.
— Вы что же, заложили ей всю организацию? — сердито оборвал Медведев. — А вы сами! — обрушился он на Елену Андреевну. — Устраивать парад в центре города! Да если за вами следят? И ваш восторженный братец со своей футбольной командой. Татуировать на себе всем напоказ двуглавого орла и всякому прохожему демонстрировать пистолеты, которые мы с таким трудом переправили сюда для серьезнейших целей!
— Оружия я им не давала! — испуганно воскликнула Елена Андреевна.
— Дмитрий Николаевич прав, — пробасил человек бурсацкого вида. — Мы слишком неосторожны. Мы — интеллигенция, романтики! Но это наш удел, наше реноме...
— Что вы предлагаете? Предложите хоть раз что-нибудь дельное! — язвительно обратился к нему желчный человечек. — А вот мы, так сказать, не интеллигенция, а люди дела, мы занимаемся делами. Да-с,
— Я предлагаю немедленно приступить к переговорам с западными правительствами! — воинственно провозгласил Родневич-отец и встал. — Нэп всему миру показал слабость большевиков. По моим точным данным, Запад готов предъявить России ультиматум. А мы выступим изнутри. И с Советами будет покончено. Спустя несколько месяцев мы будем свободны!
Вскочила Елена Андреевна и, захлебываясь, стала возражать отцу.
Через минуту никто и не помнил о подозрениях, возникших по поводу Медведева, и тот уже надеялся благополучно закончить вечер.
Но раздался условный стук. Елена Андреевна выпорхнула в прихожую и, торжественно объявив: «Гавриил Константинович!», подвела прямо к Медведеву «влиятельнейшего члена организации»... профессора Пряслова.
Пряслов сунул ему сухую дряблую ручку, поморгал подслеповатыми глазами, затем обернулся к остальным и обиженно прогнусавил:
— Что за шутки, господа! Приглашать меня на встречу с этим юнцом, который вот уже неделю сдает в институт экзамены и нарушает при этом все установленные порядки. Если вы хотите за него просить — нет, нет и нет! — сердито замотал он головой. — Впрочем, вам, кажется, уже удалось втереться в институт с помощью вашего друга из ГПУ? Не так ли, господин коммунист? — сладко улыбаясь, обратился он к Медведеву.
В комнате наступила мертвая тишина. Потом — истерический визг Елены Андреевны:
— Слушайте! Вы! Кто вы такой? Вы не выйдете отсюда, пока мы не установим, кто вы такой!
В ее трясущейся руке запрыгал маленький черный пистолет.
У Медведева мелькнуло желание выхватить из кармана револьвер, опрокинуть стол... Он овладел собой. Встал. Ровным голосом произнес:
— Напрасно. Дом окружен. В эту минуту... — у него хватило выдержки взглянуть на часы, — вашего брата уже везут на Маразлиевскую. Советую не трогаться с места, — и, окинув взглядом все эти перекошенные лица, твердым шагом прошел в прихожую. Здесь еще повозился с замком, отворил дверь, увидел Володю и, громко сказав: «Вас давно ждут», — пропустил его в квартиру и вышел.
В темном подъезде к нему шагнул Латышев.
— Черный ход перекрыт? — задыхаясь, прошептал Медведев.
— Все сделано, — успокоил его Латышев. — Когда я старца Гавриила увидел, решил, что пора идти на выручку. Ну, будем брать?
И только когда оперативники один за другим скрылись в квартире, Медведев почувствовал, как он устал от этого сумасшедшего дня, который потом всегда вспоминался ему, словно фантастический сон.
Со стапелей Одесского судоремонтного завода спустили первое, построенное после революции судно. Прослушав речи и полюбовавшись стройным корпусом шхуны, Медведев выбрался из толпы и отправился на тихий, заброшенный берег Малого Фонтана.