Чекист
Шрифт:
Ясенев хмыкнул, а Ахмед Кирбазаев насупился.
Американец бросил на них мимолётный взгляд и принялся намазывать на хлеб с маслом чёрную икру .
– Who are these men?- спросил он, неделикатно тыча ножом в сторону визави Бодуна.
Сотрудник "Нефтесиндиката" тихим голосом объяснил who.
О, ГеПеУ!- на ломаном русском воскликнул американец. Он отложил бутерброд, повернулся к своим соседям и с интересом принялся их рассматривать. Заценил папаху, черкеску, вычурное оружие Ахмеда. Затем надкусил бутерброд и вновь перешёл на родную речь:
– Toto, I've got a feeling we're not in Kansas anymore (10),-
– Что он говорит?- требовательно спросил нахмурившийся Ахмед, возлагая правую руку на свой громадный кинжал.
– Он говорит, что ему очень нравится наша страна,- с кислой миной перевёл ответственный работник "Нефтесиндиката".
– Хм,- произнёс Ахмед, всем своим видом выражая недоверие.
– Вернёмся к нашим баранам,- переключил внимание нефтяника на себя старший сотрудник ОГПУ, сгребая со стола бумаги и возвращая их в портфель.- Что вы предпочитаете? Всеобщее осуждение коллег на этом совещании плюс десять лет тюрьмы шпиону и вредителю, или тысячу долларов разумному и сознательному советскому гражданину?
– Тысяча долларов, конечно, лучше,- сдавленным голосом признал очевидную истину Бодун.
– Тогда до скорой встречи в Москве,- сообщил Ясенев, поднимаясь и забирая свой портфель.- Первого числа каждого месяца вас будет навещать мой помощник. Он кивнул на прощание и зашагал к выходу. Вслед за ним, окатив ответственного работника ещё одним недружелюбным взглядом, поднялся с места и Ахмед.
– Пхх.- Вспотевший Бодун снял с шеи салфетку, посидел немного, массируя виски, затем тоже встал и, пошатываясь, направился к выходу. Аппетит у него пропал окончательно.
Американец удивлённо посмотрел на оставленные почти нетронутыми отборные деликатесы - белую рыбу, крабовое мясо, устрицы в майонезе, паштет из омаров, бутылку "Цинандали".
– Oh, these weird Russians,- покачал он головой и принялся за белужий суп.
Глава 2. Хоть кота пивом обольём.
После удачного завершения разработки Бодуна, старший сотрудник особых поручений ОГПУ вернулся к делу "Рыбопрома". В оперативном порядке этим трестом занимался член его группы, агент II класса Митя Фельдцерман, а Ясенев только курировал действия подчинённого и, с высоты своего немалого опыта, давал общие советы.
Расследование "Рыбопрома" началось не по предписанию начальства, а по просьбе Льва Самойловича Фельдцермана, заведующего отделом распределения продовольствия в наркомате труда, хорошего знакомого Ясенева. Однажды, во время очередной передачи продовольственных талонов в ОГПУ для подтверждения их списания, старый друг попросил чекиста призвать к порядку зазнавшихся руководителей рыбного треста, особенно его астраханского филиала, которые уже полгода полностью игнорируют требование наркомата о присылке утверждённой планом части производимой ими продукции для передовиков и ударников производства.
Просьба пришлась Перекурову-Ясеневу очень даже по душе. Из прошлой жизни бывший российский полковник знал, что рыбное дело представляет необычайно благодатные возможности
– То есть, брать их под крышу или сажать не нужно?- разочарованно переспросил бывший полковник.
– Что вы, как можно?- ужаснулся Лев Самойлович.- Разве мы бандиты какие-нибудь? Там работают уважаемые люди. Их надо лишь чуть-чуть поправить ... эээ ... в дружеской беседе напомнить, что нашему наркомату полагаются поставки по государственным ценам, ежемесячно, для распределения среди передовиков производства,- он достал бумажку,- сто килограммов белых рыб, осетра и белуги, десять килограммов чёрной икры, бог весть сколько крабов - ах, извините,- подслеповато щурясь, уточнил он,- это из Камчатки, уже улажено. Так, значит, вяленые щуки, окуни, караси, плотва, ... да вот весь список.- Он положил на стол перед старшим сотрудником ОГПУ мелко исписанный листок бумаги.
– Ясно,- со вздохом отозвался Ясенев. Отказать уважаемому человеку он не мог, хотя дело, похоже, выходило малоприбыльным.
Запросив хозяйственную документацию "Рыбопрома", старший сотрудник ОГПУ углубился в её изучение. Прежний опыт быстро подсказал ему, где и как могут в этом бизнесе производиться хищения, приписки, уклонения от уплаты налогов, распилы государственных средств. Он уже приступил было к конкретным расчётам, но тут настали горячие деньки разработки Бодуна, и Ясенев передал "рыбопромовское" дело Мите Фельдцерману, а потом отправил его в Астрахань для изучения ситуации на месте.
Фельдцерман вернулся в Москву из командировки в тот же день, когда Ясенев и Кирбазаев прибыли из Краснодара. Агент II класса привёз неплохой материал. К уже найденным искажениям отчётности и завышению стоимости выполненных работ добавились фотографии обветшалых заводских корпусов, гниющих куч отходов в консервных цехах, убогих дощатых бараков рабочих - из чего следовало, что средства, отпущенные на усовершенствование производства и улучшение условий труда были потрачены нецелевым образом - попросту говоря, разворованы.
Поработав ещё немного над балансами предприятия, Ясенев счёл, что собранного материала достаточно, составил общую сводку, рассортировал снимки, отобрав наиболее выразительные из них, и отправил для переговоров в главк своего помощника. Во внутреннем кармане кожанки тот держал наготове бумажку, исписанную мелким почерком Льва Самойловича.
Переговоры с руководством рыбного треста прошли успешно, чему немало поспособствовала начертанная старшим сотрудником на ватманском листе схема с квадратами, ромбами, стрелками и именами, наглядно изображавшая откаты, распилы, хищения, взятки и прочие коррупционные связи действующих лиц, многие из которых занимали весьма высокие посты.