Чекисты
Шрифт:
За пустым столиком, уткнувшись головой в клеенку, дремлет какой-то человек в плаще; но растолкать его невозможно, до того «набравшись...» Буфетчица дала спички, но тут же и выпроводила друзей: время закрывать, а ну — пошевеливайтесь!
Идут друзья в обнимку, ворчат: «Вот, довоевались! Не дадут и поговорить по душам...» — «Ну, это ты брось: порядок есть порядок...» И Митька провожает Петруху домой на улицу Пестеля.
А через день-два к Петрухе является гость, чисто выбритый, при галстуке и с порога обнимает хозяина: «Гора с горой не сходится, а человек с человеком... Встретил на вокзале
— Чего? Свидетелей им надо? — вскидывается Петруха. — Да я какое хочешь тебе свидетельство подпишу, ведь вместе воевали, неужели не выручу друга?!
Второго «очевидца» Федор нашел еще проще: встретил шофера, который призывался в сорок первом году, в одном военкомате на лавочке сидели. И опять же за поллитрой не отказался тот шофер подтвердить факт ранения, хотя судьба развела их с Федором на долгие годы по разным дорогам... Но странное дело: в комиссии и этих свидетельств оказалось мало: всё чего-то копаются, копаются...
3
— Товарищ майор, на наш запрос и этот архив отвечает: «Интересующими вас сведениями не располагаем» Что делать?
— Искать. Посылать в девятый, десятый раз... Минуточку... Алло? Да, я. Что, что?! Здесь, в Ленинграде? Сейчас я к вам зайду.
На вокзале у ларька скопилась очередь за пивом. Кто-то сунул деньги поверх голов, и сразу поднялся шум: «Порядка не знаешь? Тебе скорей всех надо?», «Да он слов не понимает, ему на кулаках разъяснять требуется...»
Федор, сдувая с кружки пену, пробормотал:
— Такому на кулаках не разъяснишь. Буржуй советский. Его бы ножичком...
— Перегибаешь, дядя, — сказал Федору молодой парень. — За нож, знаешь, что дают?
— Тебе лучше знать, — огрызнулся Федор. — Видать сову по полету. Стиляга...
За парня вступились, но и Федору неожиданно выискался защитник — худощавый, светлоглазый человек, лет тридцати. Тихим вежливым голосом сказал, что зря к человеку прицепились, мало ли кто чего сболтнет сгоряча?
Федор мельком взглянул на него и отошел, сел на скамью. «Защитник» уселся рядом, закурил, предложил закурить и Федору. Плохонькие папироски, «гвоздики». Федор спросил:
— Ты что ж, никуда не торопишься?
— Некуда. Жена не ждет, и дети не плачут. На работе выходной.
Федор быстро выведал о нем все, хотя тот и не особенно охотно отвечал на вопросы, рассеянно поглядывая на прохожих, щурясь на вышедшее из-за облаков солнышко. Звали его
— Рабочий класс, а в чем ходишь? Так вот на дураках и ездят. А тот, что без очереди лез, небось и квартиру имеет, да и дачу себе отгрохал.
— Бывает, — нехотя отозвался Павел. — И я бы заработал, да, знаешь, нормы здорово режут...
Федору чем-то приглянулся этот парень, но на всякий случай он постарался от него отвязаться. А встретились они снова вечером, в пивной. Павел с жадностью уминал сардельки с холодными макаронами и подсчитывал копейки на выпивку. Федор посмеялся: что же за мужик, который на вино себе добыть не умеет? И похвастался: я, мол, живу по такому закону: есть у меня двадцать пять рублей — обязан я из них сделать двести пятьдесят...
Чаще всего Федор добывал деньги, «опекая» кого-нибудь из приезжих: посоветует сдать чемодан в камеру хранения и до отхода поезда угощает в ресторане, не жалея своих двадцати пяти рублей. Потом своего нового «дружка» сунет в вагон любого поезда, и едет «дружок», свеся хмельную головушку, сам не ведая куда. А Федор тем временем получит по квитанции из камеры хранения его чемодан...
Павлу Федор намекнул, что пока ротозеи на свете не перевелись, умным людям жить можно.
— И не боишься? — с интересом спросил Павел.
— Надо жить так, чтобы тебя боялись, — наставительно сказал Федор. Потом поднял на Павла жесткие, недобрые глаза:
— А ты, собственно, чего ко мне прилип? А ну, катись...
Другой бы обиделся. Павел же поглядел как-то сонно, поднялся. В дверях еще помахал на прощание рукой, как машут в итальянских фильмах, как будто рассеивая дым перед лицом. Федор подумал: «А не зря ли я его шуганул? Парень сдержанный, на скандал не лезет».
Федору хотелось выпить еще, но один он пить не любил. Взял водки, приехал к себе в Стрельну, зазвал хозяина, Всеволода Волошина. Только расположились, как явилась Надежда и давай пилить:
— Сам пьяница пропащий, еще и моего мужа спаиваешь? Мало вас милиция учит! Вон сегодня у нас в клубе забрали парней, тоже с пьяных глаз в драку полезли, хулиганье. И мне пришлось в отделение идти, свидетельницей.
Федор сказал загадочно:
— Ты бы, Надежда, поменьше ходила в такие места.
— Какие? — удивилась она. — В клуб? Так я же там работаю.
— Не в клуб, а в милицию. Кому помогаешь?
— Но если с хулиганами не бороться, они же совсем распустятся!
— Вот, вот... А о том ты не подумала, что когда придет время, с милицией будет расчет? И не только с милицией, но и с теми, кто с нею связан.
— Да ты про что несешь-то? — опешив, спросила Надежда.
— А вот про что... — И Федор, замахнувшись, резко опустил руку вниз, как будто всаживал в кого-то нож.
Страшным показалось Надежде его серое, с опухшими веками, лицо. Она быстро увела мужа домой.
4