Челнок
Шрифт:
Вел концерт Станислав Бэлза. Симфоническую часть представлял оркестр «MUSICA VIVA», джазовую – братья Ивановы – пианист Михаил и контрабасист Андрей. Они взошли на Олимп зала Чайковского из Краснодара, куда Георгий Гаранян прибыл, чтобы возглавить их оркестр.
Михаил сел за орган, к гонгу, огромной мистически языческой тарелке, подошел Юрий Генбачев, а к странному инструменту длиной в три метра по имени альпийский рог, который был похож на гипертрофированную курительную трубку, Аркадий Шилклопер.
Запел орган. Живой звук слился с дыханием зала и возникло совсем иное ощущение,
К органу присоединились вибрации гонга. Как дрожь пламени жертвенного костра, как извивы фимиама…
А альпийский рог запел свою песню. Без слов. Слова – удел человека. Рог исторг такой звук, что по коже пробежал озноб первобытного страха перед мощью самца, который трубит высоко в горах гимн своей любви и готов сразиться и умереть за нее…
К этой гармонии полноправно присоединилась негритянка Шенда Рул. И орган, и гонг, и рог стали ее верными оруженосцами. Они унесли нас в космос фантазии… Так и называлось это произведение, рожденное прямо при нас…
Шилклопер исполнил еще две вещи – на валторне и на роге – с оркестром.
Оркестр принял «рогатый» вызов и разразился «Грозой» Вивальди.
Далее, казалось бы, грозило консерваторское. Выверенная и малость скучноватая классика – на сцену вышел виолончелист Борислав Струлев. Его черный концертный фрак распирало изнутри молодая упругая плоть. Он еле протиснулся сквозь оркестр, приладил к нежелавшему сокращаться животу виолончель, так нам явился человек с инструментом между ног, плотоядно припал к ней, как потом объявил Бэлза, старушке-виолончели уже триста лет в обед, и она молодо и страстно запела сначала испанские страдания, а потом с иронической улыбкой, «станцевала» со смычком Струлева польку Шнитке. Словно забил источник живой воды и каждый из нас утолил в нем жажду…Недаром Струлев исполняет музыку к фильмам Люка Бессона…
Следующим было явление Сергея Мазаева. Он больше известен как лидер группы «Моральный кодекс». Оказалось, роскошный кларнетист, флейтист и вокалист. Джазовое пение сродни альпийскому рогу, голос Шенды Рул парил в эфире импровизации, но иным был Сергей Мазаев. Бильярдно лысый, какой-то вкрадчивый, в черном смокинге, похожий одновременно на жиголо и джентльмена, он пел бархатным баритоном португальскую самбу на русском языке чернокожей самочке-обезьяночке Шенде. В песне горели свечи и был роскошный теплый вечер, рыдали скрипки и нежно трубил альпийский рог, гремели там-тамы, бубнил контрабас и все так тянулись к любви… Так тянется кошка в раздвинутых лапах к крутому изгибу спины…
Казалось, восторгу не было предела, все чувства вырвались наружу, освободилась душа, ну, чем еще можно было удивить и потрясти разомлевшую публику?
Арфой!
Оркестр давно уже пополнился новыми музыкантами, они составили мощную группу духовых – две трубы, три саксофона да тромбон. Заиграли «Фиесту». Автор Михаил Иванов начал тему на каком-то клавишном ящике, тоже добытым из прошлого века, затем по законам джазового жанра импровизировали и виолончель Струлева, и флейта Мазаева, и труба, и саксофон, и альпийский рог Шилклопера, как бы излагая ту же тему каждый по-своему.
Дошла очередь и до брата Михаила Иванова
А дальше началась вакханалия. И вседозволенность истинного джазового единения публики и музыкантов. Композиция «Братья Блюз» исполнялась всем коллективом – и оркестром и… залом. Шенда Рул вышла к рампе, сзади качались в свинге, как пьяные матросы в портовом кабаке, музыканты. Она выдавала руладу и поворачивала микрофон в зал, за эхом. Вот тут-то и запела Гуля вместе с ней. Они перекликались и Шенда была лидером оркестра, а Гуля была лидером зала. И зал ревел с Гулей и оркестр играл для нас.
Великое полнокровное мгновение жизни!
В которой есть все…
И единение поющих душ под сенью органа, гонга, виолончели, арфы и альпийского рога…
И осенняя птичка, улетевшая из опустевшего пейзажа…
Людмила шла тихим зимним утром и ей увиделся не только этот концерт, но и накопившиеся годами… Вот ведь как происходит жизнь, она тикает балансиром часов – секунды, минутки, недели, года, важно только как ты живешь и переживаешь свою жизнь, свое время сейчас, прямо сейчас, потому что все равно через какой-то срок вдруг сложится и станет ясной картинка прожитого…
Как итог…
И как жаль, если эта картина так и останется ненаписанной, а ведь она готова принять форму повести или романа…
Мы говорим – судьба, а сами ее вершим, подумала Людмила. Ведь она давно хотела рассказать о жизни российского челнока, о своей жизни, о своем опыте. И обратилась к Жанкиному лауреату, Виталию Вехову, пусть пишет книгу…
Цена проекта десять тысяч евро. Сумма-то не такая уж и большая, как кажется, Людмила на днях за половину этих бабок диван купила. Стоимость проекта – два дивана…
Вот как бы ее назвать?..
РЕЦЕПТЫ ВЫЖИВАНИЯ И ПРОЦВЕТАНИЯ?.. Не пойдет – что-то вроде кулинарной книги получается… Но для эпиграфов пойдет.
РОССИСКИЙ ШАТЛ?.. Опять иностранщина в русский язык лезет…
Надо что-то про успех…
НЕВЕСТА УСПЕХА?..
ЗАМУЖЕМ ЗА УСПЕХОМ?.. Опять о замужестве мечтаешь, Маша?..
БЕЗ УСПЕХА – НЕ ДО СМЕХА?..
ЭЛИКСИР УСПЕХА?..
Нет, что-то должно быть про жизнь… И про рынок… Целый роман…
Да пусть будет просто «Челнок»!
Эпизоды жизни станут главами романа. Именно так – не главы, а эпизоды. Как в «Звездных войнах». Мои «звездные войны» с Родиной, с совком, с рэкетом…
И пусть обязательно про разницу между духовным мещанством и жизнью обеспеченной напишет…
И про шамана… Про крабиков…
Когда эти танцы Людмила увидела в первый раз?..
Неужели в детстве?..
Длинная и толстая, как батон колбасы, такса с радостным лаем бросилась под ноги Людмиле. В ярко зеленом комбинезоне, в теплых сапожках и капюшоне с козырьком.