Человек-да
Шрифт:
— Даже не верится, — произнес он, качая головой. — Ну почему в жизни всегда так?
Я кивнул, хотя, говоря по чести, его сетования меня немного раздражали. Я хотел, чтобы Иан посочувствовал мне, а не сопереживал вместе со мной.
— Она вдохнула жизнь в твой дом, да? — не унимался он. — Удивительная девушка. И веселая. И простая. А акцент у нее какой — кайф!
От его нытья мне легче не становилось, но я опять кивнул.
— Ну... за Лиззи...
Он поднял свой бокал и глотнул пива. Несколько минут мы сидели в молчании.
— Я ведь поступил правильно, да? — спросил я.
—
— Я говорю про Австралию. То, что я отказался ехать туда.
— Да. Правильно. Не сомневайся. Напомни-ка мне еще раз, почему ты отказался?
— Потому что рано или поздно нам все равно пришлось бы опять расстаться. Так лучше рано, чем поздно: все не так больно. Порой приходится жертвовать ступней, чтобы сохранить ногу. Тем более что она живет в Австралии. Ты только представь! В Австралии! Это в два раза дальше, чем Сингапур!
— A-а. Тогда конечно. Ты поступил очень правильно. Нельзя же каждые выходные летать в Австралию только потому, что там живет твоя возлюбленная.
Возлюбленная. Впервые кто-то назвал Лиззи моей возлюбленной.
— Хотя, знаешь... еще не поздно, — добавил Иан. — Формально ты все еще мог бы поехать. И тогда твое «нет» не в счет. Ты ни от чего не отказывался. А значит, ты по-прежнему в игре.
— Иан...
— Нет, ты прав. И впрямь лучше пожертвовать ступней, чем потерять всю ногу. Риск — это не самое страшное в жизни. Помнится, ты говорил, что «порой самое опасное — вообще не рисковать». А я тогда думал: «Нет уж, дудки. А что же гребля на байдарках?» Ты правильно делаешь, что не рискуешь. Лучше не рисковать и жить спокойно, чем потом сожалеть о содеянном.
— Да. Ибо я не просто бы согласился поехать в Австралию, верно? Возможно, я тем самым обрек бы себя на мучительные страдания. Это уже, наверное, был бы Уровень 7. Что для меня абсолютно неприемлемо.
— Да. Абсолютно неприемлемо. Но, знаешь... пока еще возможно. То есть я хочу сказать, твое «нет» не в счет, пока ты поступком не подтвердил свой отказ. А ты пока еще не поехал в Австралию. Твой отказ Лиззи пока еще на стадии «может быть». Это твое «нет» еще может превратиться в «да» — в зависимости от того, как будут развиваться события. Ведь пока на все остальное ты отвечал согласием...
И тут, словно по сигналу, к нашему столику неожиданно подошла официантка.
— Привет, мальчики, — сказала она, забирая пустые бокалы. — Еще по пинте?
Иан улыбнулся, но потом увидел выражение моего лица и вытаращил глаза.
Я смотрел на него. Он знал, что должно произойти. Я открыл рот, собираясь заговорить. Он вскинул руку, пытаясь остановить меня... пытаясь помешать мне сказать:
— Нет, спасибо.
Официантка удалилась, а Иан в гневе набросился на меня:
— Идиот, придурок! Ты все испортил! Махом перечеркнул все свои труды! Ты мог бы победить! Еще мог бы отправиться в Австралию! Ан нет, Дэнни у нас больше не хочет пить пиво, а то, что Дэнни не хочет, Дэнни не берет. Столько усилий, Дэн! И все впустую!
— Неправда, — возразил я. — Ты не прав. Не спорю, я проиграл. Но ты только посмотри, сколько всего со мной произошло. Я стал другим человеком. Энергичным, полным сил. Я опять
— На полную катушку? Ты вернулся к тому, с чего начал. Сидишь в пабе, со мной. Лиззи у тебя больше нет, ты по уши в долгах и готов приступить к работе, которая, как мне кажется, тебе совсем не по душе.
— Мне нравится эта работа. «Да» благоволит ко мне. Я делаю успехи, расту.
— А Кристен? Какое место в своей жизни ты отводишь Кристен? Ты ведь не можешь заставить себя чувствовать к ней то же, что и к Лиззи. Ведь она просто случайная знакомая, с которой тебе довелось переспать...
Я посмотрел Иану в глаза.
И до него постепенно начало доходить.
— О Боже... так, значит, ты с ней не спал, да?
Я не выдержал и отвел взгляд.
— Не спал, да? Ты отказался! Ты уже один раз сказал «нет»! Да это же издевательство! Обман! Сначала ты отказал девушке, теперь отказался от пива! Ты не просто нарушил правила «Манифеста Согласного»! Ты нарушил закон!
Иан всплеснул руками и резко откинулся на стуле. Минут десять-пятнадцать он вообще ничего не говорил. Пошел и купил себе пива — впервые за все годы нашей дружбы только себе (в конце концов, я ведь отказался). Может, это и есть его наказание.
Увы, моя радость была преждевременна.
— Приходи сюда в четверг вечером, — сказал он. — Для... наказания.
Иан осушил свой бокал и ушел.
Знаю. Извините. Мне следовало вам сказать. Но я боялся, что вы начнете меня презирать. Сочтете меня неудачником. В отношении Кристен я не сделал ничего такого, чего не должен был делать. И именно потому я не хотел говорить об этом. Конечно, прими я ее предложение, я был бы сдержан, избавил бы вас от красочных подробностей, — но, по крайней мере, для меня это было бы еще одно фантастическое событие в весьма необычный период моей жизни.
Но я не смог согласиться. И ничего не произошло. Для меня это было табу.
Мне казалось, если я не стану вспоминать тот случай, он забудется сам собой. Как будто ничего и не было. И мне никогда не придется напоминать себе, что я потерпел неудачу. Поэтому я хранил молчание: ничего не писал в дневнике, ничего никому не говорил — даже себе. Ответь я согласием Кристен, это было бы уже слишком. На такое я не мог пойти. Не мог, и все. Это отразилось бы не только на мне. Это отразилось бы и на самой Кристен, а также, возможно, и на Лиззи, — если б мне вдруг представился шанс еще раз увидеть ее.
Но, как это ни смешно, мой отказ лишь подхлестнул меня: я стал еще чаще говорить «да». Лишь тогда я по-настоящему окунулся в борьбу, вознамерившись во что бы то ни стало реабилитировать себя в собственных глазах.
Поэтому я и рванул в Барселону, а потом, когда опять начал вспоминать, нашел способ заставить себя пойти дальше — и полетел в Сингапур. Я не мог просто так, случайно, натолкнуться на ту рекламу... очевидно, подсознательно я искал нечто подобное...
В общем, вот такие дела. Иан был прав. Я отказал девушке и отказался от пинты пива. Если б в подростковом возрасте я знал, что когда-нибудь мне придется сделать и то, и другое, меня это привело бы в ужас.