Человек огня
Шрифт:
— Как надо заниматься любовью.
— Нет, — рассмеявшись, ответил Норман. — Не посмел.
— А мне посмел.
Норман задумался.
— Он, наверно, немного в тебя влюблен. Это меня успокаивает.
— Почему?
— Это доказывает, что он нормален.
— А ты в этом сомневался?
— Да. Когда я обучаю его магии, он такой странный, что мне даже страшновато. Он жадно впитывает мои слова, и в то же время я чувствую, что ему хочется вцепиться мне в горло и
— Он тебя обожает!
— Да. Он меня обожает, как всякий пятнадцатилетний мальчишка обожает своего отца. Стало быть, ему хочется меня убить.
— А ты? Ты смотришь на него, как на своего сына?
— Есть такое дело. Я очень к нему привязался. Когда уезжаю, скучаю по нему. А когда возвращаюсь, он меня раздражает, порой просто бесит.
— Ты боишься его.
— Нет. Я боюсь за него.
— Значит, он твой сын.
Норман учил Джо классике карточных фокусов — «Waving the Kings» Гая Холлингворта. Он несколько раз выполнил фокус сам, затем объяснил технику.
— Видишь, это один из самых красивых фокусов, — сказал он. — С твоими способностями ты за три часа его освоишь.
Прошло три дня, но фокус парню так и не давался.
— Ничего не понимаю, — развел руками Норман, — ты освоил «Interlaced Vanish» Пола Харриса за час, а это ничуть не легче. Что за ступор?
Джо упрямо набычился.
Норман повторил фокус, комментируя каждое свое движение.
— Не так это трудно, — заключил он. — Карточные фокусы — это вообще довольно легко. Если что и трудно освоить в картах, так это шулерство.
— Вот чему я хочу научиться, — вдруг выпалил Джо.
Норман тут же дал ему пощечину.
— Впервые в жизни я получил пощечину, — обиделся Джо.
— А я впервые в жизни дал пощечину и не жалею об этом. Слушай, дружок, ты попросил меня быть твоим учителем, и я пошел ради тебя на то, на что никогда не соглашался, да вдобавок поселил тебя в своем доме. А ты имеешь наглость заявлять мне, что хочешь стать шулером?
— Я этого не говорил. Я просто хочу научиться шулерству.
— Зачем?
— А ты сам зачем этому учился? Ты когда-нибудь мухлевал в игре?
— Никогда.
— Вот видишь!
— Я взрослый человек. А ты мальчишка.
— Ну вот, приехали! Есть возрастной ценз, чтобы учиться шулерству?
— В плане техники — нет.
— Так ты боишься за мою нравственность? Что такое хорошо и что такое плохо — этому учат в моем возрасте, да?
— Именно. Но скажи, почему тебя так интересует шулерство?
— Ты сам дал ответ: потому что это труднее всего. Я люблю трудности.
— Освой сначала «Waving the Kings», а там посмотрим.
Разозлившись, парень схватил карты и тут же выполнил фокус в совершенстве.
Норман покачал головой, глядя на него:
— Кто ты такой? Что творится у тебя в голове?
— Да ладно! — фыркнул Джо.
В ту же ночь, в постели, Норман рассказал обо всем Кристине. Она посмеялась:
— Ну и мальчишка!
— Не знаю, мне что-то не смешно. У него мозги набекрень!
— Брось, ему же пятнадцать лет!
— Я в пятнадцать лет никогда бы так себя не повел.
— Как ты можешь это знать?
— Да уж знаю!
— Я тебе не верю. Мы все забываем, какими ненормальными были в этом возрасте.
— Но не ты.
— Нет, я тоже.
— Ты жила с ненормальными, это другое дело.
— Я жила в общине хиппи, где все были сумасшедшие, и в девять, в двенадцать лет я была разумнее их. Но в пятнадцать я была еще какая сумасшедшая!
— Расскажи.
— В пятнадцать лет я почти ничего не ела. Была чуть ли не анорексичкой.
И вот однажды я гуляла с матерью. На лугу росли грибы, она показала их мне и сказала: «Это сатанинские грибы». Я спросила, съедобны ли они, мать ответила: «Нет, они ядовитые». Она не успела еще договорить, как мне захотелось их съесть, так захотелось, что я ни о чем другом думать не могла. Тайком я вернулась на то место, где росли грибы, и съела их все до единого. Мне их отчаянно хотелось. Мне было худо всю ночь, рвало, пришлось везти меня в больницу.
— Ты хотела покончить с собой?
— Ничего подобного. То же самое я сказала матери, которая, вполне логично, спросила меня: «Ты же ничего не желаешь есть, почему тебя вдруг потянуло на ядовитые грибы?» Я могла ответить ей только одно: что мне их отчаянно хотелось.
— А сегодня у тебя есть другое объяснение?
— Нет. Только то, что в пятнадцать лет все мы сумасшедшие.
Быть величайшим в мире магом и жить в Рино — это так же нелепо, как быть папой римским и жить в Турине: в том государстве, но не в том городе.
Когда Нормана спрашивали, почему он не живет в Лас-Вегасе, он прибегал к следующей метафоре:
— Добрые люди верят, что Ватикан — столица католичества. Но это лишь прикрытие. В действительности Ватикан — сборный пункт христианских сект, мистических все как одна. То же и Лас-Вегас: туристы со всего мира едут туда, чтобы увидеть столицу игры и приобщиться к тому, что они считают местной спецификой. На самом же деле Лас-Вегас — самая гигантская в мире штаб-квартира древнейшего из тайных обществ — магии.