Челюсти-2
Шрифт:
Впереди, на расстоянии в две мили, уныло ревел ревун на Кейп-Норт.
Туман? Повернуть назад? Ни за что. Только не это.
Майк не опасался за себя и Джеки, а подумал в этот момент о Шоне в лодке сына Москотти. Он был уверен, что мальчишки не всегда видят собственные задницы даже в ясную погоду, и трудно было предположить, что они будут делать, если их накроет густой туман.
– Я кое-что придумал. Сделаем на повороте, - тихо сообщил он Джеки, но ей было не до того.
Шаффлс Москотти проснулся и увидел,
Он посмотрел на своего племянника. Парень сидел прямо, не двигаясь, с полузакрытыми глазами. Да, у него не было язвы желудка, его не подстерегал сердечный приступ. Он проживет вечность.
Соревнования продлятся два часа, и Москотти решил использовать время, чтобы узнать, чего хотел местный фармацевт. Он посмотрел, нет ли поблизости машины Броуди, потом развернулся в неположенном месте и поставил машину возле аптеки. Жестом пригласив племянника с собой, Москотти вошел в здание.
Як-Як Хаймэн вышел из толпы зрителей возле здания яхт-клуба и посмотрел на опустевшую пристань с неудовольствием. Возле его лавки не было видно ни одного человека. Все рыбаки, которых он мог бы ожидать как клиентов, были поглощены регатой. Будь они прокляты, эти мальчишки и их родители!.. По воскресеньям у него должно быть больше клиентов, чем за все дни недели, вместе взятые...
Затем Хаймэн поглядел на Броуди и Тома Эндрюса, огибавших волнорез на "Аква куин". Прошел в конец пристани и убедился, что Дик Анджело еще не вернулся с той стороны залива. Этот сукин сын скорее всего наложил бы на него штраф, обнаружив его краболовки. Он потянул за веревку.
Половина трески, которой он наживил ловушку, уже подгнила, но крабов не было. Он опустил ее в воду, плюнул вдогонку на счастье.
Неожиданно увидел под пристанью полузатонувший предмет. Он находился под водой в трех или четырех футах. Вначале Хаймэн подумал, что это кучка тряпок, используемых для очистки двигателей, которые выбросили с проходящего судна. Это мог быть пластиковый мешок с мусором. Чтобы не загрязнять воду, некоторые яхтсмены бросали их, не задумываясь над тем, что с ними происходит потом. Но мешки обычно бывали другого цвета и помягче. Хаймэн спустился по деревянным ступенькам, чтобы присмотреться поближе. В колеблющихся лучах солнца под слоем воды, затянутой пленкой нефти, очень трудно было понять, что же там плавает внизу, и Хаймэн спустился еще на три ступеньки.
Шаффлс Москотти уперся локтем в прилавок. Лошадиное лицо Старбака расплылось в улыбке.
– Нет, мистер Москотти, к наркотикам это не имеет никакого отношения. У меня отличная репутация фармацевта с лицензией.
"Это означает, - подумал Москотти, - что ты еще не придумал, как обвести вокруг пальца налогового инспектора".
– Так зачем же вы меня звали?
– вежливо спросил он. У себя в Квинз он бы давно уже ушел. А здесь будет пытаться поддерживать хорошие
Казалось, Старбак принял решение.
– Мне сказали, что вы вошли в дело с казино.
Москотти продолжал измерять его взглядом.
Фармацевт облизнулся.
– Мне сказали, что вы вложили большие деньги.
Ответа не последовало. Москотти просто внимательно его разглядывал. Как он ожидал, лицо его собеседника пошло красными пятнами. Москотти использовал молчание как дубину, как гнев, как острый нож. В зависимости от обстоятельств.
– Значит, все, что повредит туризму, повредит и вам, - говорил фармацевт.
– Повредит мне, Ларри Вогэну, даже Броуди. У него ведь есть земля. Повредит Кацулису и бизнесу Вилли Нортона на заправочной станции. Вам тоже. Мы все в одной лодке.
– Ладно, хватит, - решил Москотти.
– Вы сказали моей старухе, что у вас есть какое-то важное сообщение. В чем дело?
Старбак провел ладонью по клавиатуре самой старой пишущей машинки, которую когда-либо видел Москотти. Фармацевт продолжал:
– Я хочу дать вам возможность первым выпрыгнуть из лодки, потому что она потонет. Люди, которые правят в этом городе: Вогэн, Броуди, Кацулис, многого не договаривают.
– Это любопытно. Значит, вы решили восполнить этот пробел?
Старбак, кажется, обиделся.
– В определенном смысле, да. Вы помните, как здесь было во времена Беды?
– У вас завелась акула. Так и говорите: акула. Зачем болтать о беде?
– Предположим, она вернулась.
Москотти хотел, чтобы так и было. Стая акул - это как раз то, что нужно, чтобы овцы толпились у игорных столов, где им и положено было быть.
– Если ваша акула не собирается в казино, какое мне до нее дело?
Старбак явно был сумасшедшим, дурачком из маленького города. Видимо, кузены женились на кузинах или что-то в этом роде. Он уже встречал подобное в горных деревушках возле Таормины.
Старбак был шокирован.
– Но у вас ведь есть и гостиницы, а люди любят купаться и дети хотят играть в песке. А у них не будет такого шанса, потому что акула по-прежнему здесь.
– Ее убили. Я об этом читал.
– Это Броуди сказал, что ее убили. У него же был участок земли, который он продал под казино, и теперь он принадлежит вам.
"Наконец-то подбирается к сути, - подумал Москотти, - но что этот дурачок надеется получить за подобные слухи, в которые никто не верит?"
Старбак продолжал.
– Я никому об этом не говорил. Сейчас цены еще высокие. Но если я скажу Гарри Мидоузу в "Эмити лидер"...
– Он ткнул пальцем вниз.
– Цены на недвижимость пойдут вниз.
– Я не верю в вашу акулу. Почему вам поверит газета?
Старбак зажевал губами, как лошадь, которой дали клок сена.
– У меня есть фотография.
– Что ж, давайте посмотрим, - предложил Москотти, проявив легкий интерес.
Старбак вспотел.
– За нее надо заплатить.