Чемодан
Шрифт:
— До скорого!
— Постарайся вернуться до моего отъезда в турне.
Дверь за ним закрылась. Пренебрегая лифтом, он спустился по лестнице.
Погода была отвратительной, сырой и ветреной. В конце улицы традиционная вечерняя пробка на проспекте Нейи ещё не рассосалась.
Андерс решил пройти через парк, чтобы поскорее попасть на место.
Петер Андерс занимался всем понемногу, а по большей части ничем.
По крайней мере, таким он представлялся друзьям. Для них он был одним из тех журналистов-дилетантов,
И действительно, Андерс удачно упражнялся в журналистике. Несколько статей, тиснутых по-случаю, позволяли придерживаться этой версии.
Редко кто знал, что он жил в Париже, более или менее официально, за счет Федерального бюро по наркотикам. Его положение было достаточно неясным, для того чтобы он мог свободней маневрировать.
Состоя в качестве наблюдателя при отделе одурманивающих средств в рамках Интерпола, он был в деловых связях со службой таможенных расследований (СТР) и достаточным количеством других организаций, неизвестных широкой публике. Попутно он был вхож ещё в другие менее известные круги, и правительственные, и нет, благодаря своей журналистской карточке или иным, более частным образом.
А Стефан Марле служил офицером в до предела официальной Национальной службе борьбы с незаконными таможенными операциями, в которой СТР создала сеть осведомителей. В этом качестве его поле деятельности было гораздо уже. Это только в романах можно видеть офицера полиции или представителя службы охраны общественного порядка, с легкостью нарушающего все статьи закона. Да, в романах, когда они имели несчастье попасть в переделку…
Стефан Марле всегда избегал такого образа действий. Но, поскольку он не был лишен здравомыслия, то ему приходилось прибегать к услугам Андерса…
Сам такой же здоровяк, что и его друг, но немного ниже ростом и более коренастый, он был очень привлекателен, и по облику его никто бы не подумал, что он полицейский.
Он уже сидел в кафе на улице Токевилль, когда туда вошел Андерс. Местечко было типичной забегаловкой с табачным прилавком под названием то ли «Бризза», то ли «Сиветт», но все называли его «Гастон», по имени хозяина.
Марле поднялся, чтобы привлечь внимание вошедшего Андерса. Тот знаком дал понять, что видел его и подошел к табачной стойке, чтобы взять упаковку «Кэпстэна» вместо забытой дома. К счастью в его карманах всегда валялась старая трубка, и непромокаемая куртка не была исключением из правил.
Они пожали друг другу руки и Андерс уселся напротив Марле. Тот уже подозвал гарсона.
— Что ты закажешь?
Андерс вспомнил о своем домашнем нетронутом стакане. Так остаться без выпивки! Если ночь обещает затянуться, это будет только началом.
— «Олд Кроу».
Марле показал на стакан, который уже опустошил, где по остаткам на дне можно было определить «Американо 505».
— То же самое.
Гарсон ушел. Андерс холодно посмотрел на своего друга.
— Итак? — спросил он сверхлюбезным
Марле сжал губы и предостерегающе поднял руку.
— Полегче… сказал он. — Я может быть сорвал твой райский вечер, но не стоит из-за этого так переживать. А заодно предупреждаю тебя, что и ночь может пройти впустую.
Андерс принялся набивать свою трубку с соответствующими выражениями.
— Ты знаешь Гонконг? — невинно продолжил Марле.
Андерс рассмеялся.
— С условием, что это будет щедро оплачено на двоих, я согласен…
— Сожалею, — прервал Марле. — У меня нет ни малейшего желания посылать тебя туда. Просто дело в том, что история, которую я хочу рассказать, там начинается.
Андерс кончил набивать свою трубку и тщательно раскурил её.
— Наркотики?
Марле кивнул.
— Кажется то, что нас интересовало, прибыло, — ответил он. — Ты знаешь, что мы располагаем несколькими осведомителями, которые указывают на перемещение известного им груза. Большинство из них работает одновременно и на Бригаду по борьбе с наркобизнесом, но сейчас они обратились к нам.
— На каком уровне? — вмешался Андерс.
Марле поморщился.
— Слишком низком, чтобы этим можно было воспользоваться, — сказал он, — но что-то там кроется…
Двое подростков вошли в кафе. Девушке было не больше пятнадцати лет, из под её сверхкороткой юбчонки торчали панталоны. Они уселись за три столика от них. Удостоверившись, что те заняты не подслушиванием, а совершенно иным, они все же понизили голоса:
— Уже несколько дней, как в Бригаде узнали, что неделю-две назад на рынке появились свежие наркотики. — объяснил Марле. — Обычно ловкачи пускают такой слух в надежде получить немного карманных денег за наш счет.
Он на мгновение прервался, чтобы прикурить сигарету.
— На этот раз, кажется, все значительно серьезнее, — продолжил он. Информатор на редкость точен и не распыляется попусту, включаясь лишь в особых случаях.
Тем временем молодые люди пустились в анатомические эксперименты с поверхностной передачей микробов через ротовую полость. Нечего и думать, что они подслушивают.
— Второе, — продолжал Марле, — вчера вечером пришили мальтийца, в поезде, прибывшим из Вентимильи. Удар ножом в спину. Работа специалиста.
Он какое-то время помолчал, затем продолжил:
— Типа звали Джованни Мартелло. Полиция определила, что он сел в поезд в Марселе, где предыдущей ночью сошел с корабля, прибывшего из Гонконга.
Андерс навострил уши.
— Ты не хочешь мне сказать, что в его багаже полно наркотиков?
Марле покачал головой.
— Нет и нет, — ответил он. — Даже ни транзистора или фотоаппарата, привезенного тайком. Паспорт в порядке и все такое.
— Тогда в чем дело?
Марле улыбнулся.
— Норвежское грузопассажирское судно «Тор Ярфальсен», — объяснил он. Он отправился морем, а мы узнали, что один из стюардов был осужден несколько лет назад за перевозку опиума. Всего несколько пакетов наркоты. Доказательства были неубедительны и он получил по минимуму.