Чемодан
Шрифт:
Андерс попытался увернуться и ударить связанными ногами, чтобы заставить повозиться с ним. Но веревки не оставляли ему широкого поле деятельности. Он получил тяжелый удар по затылку, потом кулаком в живот. В полубессознательном состоянии он почувствовал, что бандит одной рукой давит на горловой хрящ, и безуспешно попытался вывернуться.
— Это вам знакомо? — ласково спросил химик.
Андерс видел, что он достал шприц, частично наполненный прозрачной жидкостью, по виду похожей на воду.
— Хлоргидрат диацетилморфина, — уточнил тот
Героин!
Полузадушенный, Андерс попытался защищаться. Но это было безнадежным делом. Давление на его кадык увеличилось, а удар ноги в пах заставил закричать.
Он едва почувствовал укол в предплечье, осознав, что все закончилось, когда бандит отпустил его, оставив корчиться на полу.
— Хорошенько позабавься! — усмехнулся Эбрар, убирая шприц в маленькую металлическую коробку.
Они вышли из комнаты. Щелкнул замок.
Прошло не больше минуты, как ушел химик, а уже проявились первые признаки действия наркотика на тело и мозг. Ноги странно одрябли — чувство приятное и почти томящее. Затем эффект перешел на все его тело, медленно и ощутимо нарастая…
Поначалу Андерс пытался бороться с одурью, но теперь убедился в тщетности своих усилий. Мало — помалу его способность к сопротивлению угасала.
Нет больше никаких забот… Ничего, кроме все нарастающего чувства наслаждения. Все его тело, казалось, пребывает отныне в тепле и спокойствии. Все волнения стерлись, все возмущения пропали. Андерс позволил унести себя по ласкающим волнам эфира.
Его тюрьма осталась далеко, далеко, далеко…
Эбрар прекрасно знал время, когда действие наркотика прекращается. Он пришел с новой дозой в наступающих сумерках вечера.
Андерс знал, чем рискует от передозировки: несчастный случаи с серьезными повреждениями мозга, затруднение дыхания, цианоз, остановка дыхания, и, в конечном счете, смерть…
Он все это знал, но его сознание стерло все, как и в первый раз, после нового укола. Химик точно рассчитал дозу.
Андерс понимал, что ещё не дошел до необратимого состояния. Нужно будет немало новых уколов, прежде чем без них он не сможет даже дышать.
Но до каких пор он сумеет протянуть?
Лишь глубокой ночью Андерс спустился на землю.
Он обнаружил, что все также лежит на голом полу в той же комнате. Значит Эбрар не получил ещё инструкций насчет него.
Его мучала тошнота, вызванная реакцией организма на воздействие яда. Тем не менее ощущение было слабее, чем в случае с опиумом. Андерс попробовал тот в несколько приемов в курильне, чтобы знать его действие. Если действие опиума, морфина и героина было моментальным, то так же быстро и исчезало.
Эбрар не должен прийти раньше утра, чтобы сделать третий укол. Несмотря на затуманенный разум, Андерс попытался рассмотреть ситуацию более обстоятельно.
Он ещё не был во власти наркотика — это произойдет только через некоторое время. Конечно, героин начал свою чудовищную
На что надеяться? Марле не предпримет ничего раньше утра, когда забеспокоится, не получив от него известий. До тех пор может произойти столько всякого…Эбрар не станет тянуть с выходом на контакт с хозяевами. Но как только это будет сделано, то последует мгновенная эвакуация.
Андерс знал, что они его не оставят. Тогда…
Если они его захватят с собой, это будет не лучший выход. Андерс знал, что не сможет долго сопротивляться, если его будут продолжать накачивать наркотиками. Его воля здесь не поможет. У него её просто не останется.
Одно горькая мысль пришла ему на ум. Все эти размышления исчезнут после следующего укола. Героин вновь унесет его в мир иллюзий, где ничто не имеет больше смысла.
Но пока ещё он по другую сторону барьера.
Его тело болело от недвижимости, вызванной путами. Его плечи отдавали болью при попытке перевернуться на спину. А естественная нужда начала заявлять о себе все серьезнее. В таком состоянии, ему не оставалось ничего другого…
Тут внезапно ключ медленно повернулся в замке.
Выгнув позвоночник, Андерс разочаровано хмыкнул. Химик не забыл о нем! Он попытался перевернуться, чтобы посмотреть на дверь. И не смог сдержать восклицания.
Дочь Эбрара не иначе сошла с ума!
Одетая в простую ночную сорочку, едва закрывающую тело, с бледным и напряженным лицом, она приблизилась к нему, босая, с блуждающим взглядом. Приглушенный свет изменил черты лица, глаза сверкали необыкновенным блеском.
А в руке у неё был нож…
Линда Эбрар остановилась в метре от него, губы чуть приоткрыты, нож направлен на него.
Андерс спрашивал себя, должен ли он закричать, чтобы привлечь внимание других обитателей дома и не стать окровавленным куском мяса.
В этот момент девушка поднесла палец к губам.
— Не шумите, — прошептала она. — Я сейчас вас развяжу.
Прошло несколько секунд, прежде чем до Андерса дошел смысл её слов. Он чуть было не рассмеялся нервным смехом. Надо полагать, что его мозг ещё здорово затуманен наркотиком. То, что он принял за безумие, оказалось предосторожностью, чтобы бесшумно пройти к нему, а приглушенный свет луны искажал её черты.
— Повернитесь и попытайтесь вытянуть руки, — выдохнула она на ухо, заходя сзади.
Андерс с трудом пошевелился. Он почувствовал, что она просунула нож меж запястий и старается перепилить лейкопластырь. Она чувствовала себя неуверено, очевидно из-за боязни его поранить.
— Не бойтесь, — ободрил её Андерс. — Если заденете кожу-неважно.
Действительно, затекшее тело стало совершенно нечувствительным. Она могла перерезать ему вены, и он бы этого не почувствовал.
Нож резал, но не слишком быстро. Андерсу казалось, что прошли уже часы.