Черчилль и Гитлер
Шрифт:
Отчасти он был серьезен, когда писал матери из Индии в 1897 г.: «Я так самодоволен, я не верю, что боги стали бы создавать столь могучее существо, как я, ради такого скучного конца», как смерть в перестрелке на Северо-Западной границе. Когда думаешь, как часто за свою долгую жизнь Черчилль был на волосок от смерти, трудно становится сомневаться в том, что вполне мог наступить момент (правда, несколько нечестивый), когда ему казалось, что над ним бьются «невидимые крылья». К чему страховка человеку, прожившему такую жизнь, как у него, и в конце концов умершему в возрасте 90 лет? Посмотрим, что могло случиться. Он родился на два месяца раньше срока, после того как его мать упала на охоте в поместье Бленхейм и была доставлена во дворец на «бешено скачущем пони». Ни лондонский акушер, ни его оксфордский ассистент не смогли добраться туда вовремя,
Истории о его подвигах на Кубе, где он в качестве корреспондента освещал действия испанской армии, на северо-западной границе в Индии в составе Малакландской действующей армии, в ходе атаки 21-го уланского полка в сражении при Омдурмане, а также во время побега из лагеря для военнопленных в Претории в англо-бурскую войну должным образом документированы; на самом деле, девиз 17/21 уланского полка «Слава или смерть» точно отражает то, как видел Черчилль возможность проявить себя в период между 1895 и 1900 гг. Хотя это кажущееся пренебрежение к смерти он демонстрировал и когда ему было уже за двадцать. Он даже побывал в авиакатастрофе.
После вынужденной отставки с поста канцлера герцогства Ланкастерского в результате провала Галлиполийской кампании в Первую мировую войну Черчилль принял командование 6-м батальоном Королевского шотландского фузилерного полка во Франции. Осуществлять руководство, находясь вдали от активных боевых действий, как делали многие офицеры союзных войск, было не для него. Иногда, когда он инспектировал окопы или укрытия, немецкие фугасные снаряды попадали именно в то место, где он только был или куда вот-вот должен был приехать.
Хотя в отношении Черчилля никогда не совершались попытки покушения – удивительное упущение в такой богатой на события жизни, – он, конечно, часто играл со смертью во время бомбежек Лондона, поднимаясь на крышу Адмиралтейства, чтобы понаблюдать на воздушным боем, несмотря на постоянную опасность погибнуть от пули, фугасной бомбы, осколков или при падении сбитого самолета. Он был наверху и в сентябре 1940 г., в том же месяце, когда бомба угодила прямиком во внутренний двор Букингемского дворца, расположенного всего лишь на другом конце улицы Мэлл. Черчилль, увлекавшийся охотой и бравший летные уроки, вел жизнь, которая раз двадцать могла оборваться до того, как была одержана победа во Второй мировой войне. Вера в собственную путеводную звезду, в то, что он называл «хранителем» или «руководящей дланью», была необходима лидеру, который хотел вести ту деятельную жизнь, какую избрал для себя Черчилль.
Историк Пол Эдисон охарактеризовал религиозность Черчилля как «смесь честолюбия, исторических мифов и остатков религиозного убеждения». Если именно она помогла ему сохранить веру в себя в месяцы сомнений и отчаяния после катастрофы в Дарданеллах, кто посмеет поставить это ему в вину? Как бы там ни было, но в вопросе о религиозности Черчилля остается много неясного. На одном из заседаний «теневого кабинета» в июне 1950 г. он упомянул о том, что «Сам» придет к нему на помощь, и пояснил позднее, что имел в виду Бога, однако тремя годами позже, перенеся удар, он говорил врачам, что не верит в бессмертие души и что смерть – это «чернота – вечный сон». То, что полвека назад он описал в «Савроле», в сцене, когда президент Лаурании оказался перед со смертью и «дальше не оставалось ничего», полное уничтожение, бесконечная черная ночь» [23] .
23
Churchill, Savrola, p. 226
Существует, однако, также предположение, что в нескольких своих письмах Черчилль
Поскольку Черчилль, по его же собственным словам, «не отличался религиозностью» – и утратил те зачатки англиканской веры, которые могли сформироваться у него к 23 годам, он выработал для себя простую, почти языческую веру в Судьбу и Жребий, напоминавшую ту, которой придерживался Наполеон. Но не Гитлер. Поскольку Гитлер все больше воспринимал себя как Высшее существо, способное контролировать Провидение, что было абсолютно чуждо мировоззрению (правда, тоже крайне эгоцентричному) Черчилля. Пожалуй, Гитлер даже еще более твердо верил в судьбу и был уверен в своей способности самому управлять ею. Он полагал, что именно по воле Судьбы ему выпало родиться в Браунау-на-Инне, недалеко от границы с Германией, и был уверен, что отправить его в Вену, чтобы он разделил там страдания народных масс, было ни много, ни мало Божьим промыслом; и, конечно, его – так же как и Черчилля – хранила невидимая рука, позволившая ему уцелеть в окопах в годы Первой мировой войны, когда погибло столько его товарищей.
Все это, убеждал Гитлер, должно было делаться ради какой-то цели, конечно же, великой. К лету 1937 г. он возомнил себя абсолютно непогрешимым, заявляя: «Когда я оглядываюсь на пять прошедших лет, то могу сказать, что все это дело не только рук человеческих». Представьте, каким несокрушимым эгоизмом нужно было обладать, чтобы заявить немецкому народу: «Это чудо наших дней, что вы нашли меня среди стольких миллионов. А то, что я нашел вас, – это счастье Германии». В этом его поощряла Нацистская партия: к примеру, сравнения Адольфа Гитлера с Иисусом, по мнению группенфюрера Шульца из Померании, были уничижительны для фюрера, поскольку у Христа было всего 12 учеников, а у Гитлера 70 миллионов» [24] .
24
Jablonsky, Churchill and Hitler, p. 260
Гитлер также апеллировал к Schicksal (Судьбе) и Vorsehung (Провидению), когда просто хотел избежать принятия решения. На самом деле принимать решения он мог, только когда его вынуждали к этому обстоятельства или противники; в противном случае, как утверждал историк Карл Дитрих Брахер, его вера в Судьбу являлась частью оправдания его инстинктивного нежелания предпринимать какие-либо действия. «Даже если вся партия попытается заставить меня действовать, я не буду; я буду ждать, что бы ни случилось. Но если зазвучит голос, я буду знать что пришло время действовать». Вера в голоса, звучащие в голове, является одним из симптомов шизофрении. Если восприятие Гитлера как национального Мессии стало новой верой для нацистской Германии, тогда он сам был самым горячим ее апологетом.
Под ход «все или ничего», который Гитлер и Черчилль демонстрировали в свои «годы пустынного одиночества», являлся результатом отсутствия собственных средств, по крайней мере, до того момента, пока успех написанных ими книг – «Моя борьба» Гитлера и «Вторая мировая война» Черчилля – не принес им финансовой стабильности. Хотя в свои «дикие годы» Черчилль никогда не был так же беден, как Гитлер, он многие годы балансировал на грани банкротства. Люди думали, что, поскольку Черчилль был внуком герцога и появился на свет во дворце, он тоже был богат, но на самом деле все обстояло иначе. На протяжении всей жизни и, несомненно, до публикации в 1948 г. военных мемуаров Черчилль испытывал недостаток в средствах. Расходы на роскошную жизнь съедали почти все, что он зарабатывал журналистикой и на министерском посту. Его финансовое положение летом и осенью 1918 г., когда Клементина была беременна четвертым ребенком, было таким шатким, что она, по некоторым свидетельствам, даже предлагала отдать младенца, когда тот родится, на усыновление супруге генерала Яна Гамильтона.