Черемыш – брат героя
Шрифт:
Скоро почти все решили задачку. Сдав тетради учителю, ребята выходили из класса, оглядываясь на Гешку. Гешка по-прежнему сидел за партой, не подымая головы. Вот уже и Плинтус кончил. А Гешка все еще решал задачку в опустевшем классе.
– Ну, как Гешка там? – спрашивали ребята у Плинтуса, вышедшего в коридор.
Плинтус только рукой махнул.
– Не повезло сегодня братьям, – сказал остряк Лукашин, – и этот завяз… без вести пропал.
Его чуть не отколотили.
– Тебе что, смешно?
– Ну, уж пошутить нельзя…
– Нашел чем шутить!
Ребята
– Это вы там кого через замочную скважину в науку вытягиваете? – раздался вдруг его низковатый голос, и все шарахнулись от двери.
А Кирилл Степанович подошел, плотнее прикрыл дверь в класс и, обернувшись к смущенным ребятам, продолжал:
– Говорят вам, говорят, что у нас двери в науку для всех широко раскрыты, а вы все сквозь щелочку хотите знание подсовывать. Тесновата щелочка для науки. Пошли бы вы лучше погуляли, чем тут толкаться да шептаться.
Директор ушел в учительскую, а ребята, ненадолго отошедшие от двери, как только он скрылся, снова все, как один, не сговариваясь, слетелись к дверям. Каждого выходившего из класса сейчас же осаждали расспросами:
– Ну, как Гешка? Выходит у него?
А тот, легонько отдуваясь после усилий, потраченных на решение задачи, и сообщив, что Черемыш все еще решает, шепотом спрашивал в свою очередь:
– Икс чему равен? Тридцать два?
И, успокоенный тем, что ответ у него сошелся с другими, сам начинал заглядывать в класс, на Гешку.
Вышел Миша Сбруев, потный и взъерошенный… Вид у него был такой, что никто даже не спросил уже про Черемыша.
– Решил! – торжественно объявил Сбруев.
– А у тебя что получилось? – поинтересовалась Аня.
– У меня получилось, – отвечал Сбруев, – сто тринадцать да еще там с дробью…
Поднялся шум, приглушенный хохот у дверей. Аня, зажимая ладонью рот, махала на всех рукой. Но тут внезапно открылась дверь класса, и показался усталый Гешка.
Все кинулись к нему:
– Решил?
Гешка только кивнул утомленно.
– У тебя чему икс равен? – не мог успокоиться Сбруев.
– Тридцать два, – сказал Гешка. – А что?
– Молодец, Гешка! Правильно!.. Верно решил! – обрадовались ребята.
У всех словно от сердца отлегло.
А перед четвертым уроком, когда уже был звонок и в классе все расселись по местам, появилась вдруг, не по расписанию, Евдокия Власьевна. Помолодев от волнения, придерживая падающую прическу, стремительно подошла она к парте, где сидел Гешка. И на парту упала ее шпилька.
– Ну, Черемыш, поздравляю! Брат благополучно сел на Чукотке. У него было повреждение радиостанции. Теперь с ним связались. Все в порядке. Новый рекорд!
– Что! Я ведь говорила! – закричала Аня и повисла на шее у Евдокии Власьевны.
– А я нет? – забасил Плинтус. – Я говорил, сквозь атмосферу не слышно…
И все в классе зааплодировали, закричали «ура» и стали хлопать друг друга по спинам, а Плинтус, надув свои румяные щеки,
А Гешка вдруг схватился руками за щеки и выбежал из класса в коридор.
Евдокия Власьевна нашла его через несколько минут в углу коридора, у окна. Он облокотился на подоконник и стоял, приплюснув нос к холодному стеклу.
– Ну, успокойся, Черемыш, – сказала Евдокия Власьевна, – чего уж сейчас-то… – И положила руку на его стриженую макушку. – Ведь все уже прошло, все уже в порядке. И прочее соответственно… как говорят летчики.
Так чего же ты?
Кандидат
В те дни по всей стране начали готовиться к выборам в Верховный Совет СССР. Страницы газет заполнились именами и портретами кандидатов. Здесь были уже давно прославленные, большие люди страны. Встречались и новые, еще малоизвестные. Но в своих краях они были знамениты, и народ призывал доверить им дело и власть.
Раз утром Аня Баратова принесла в класс районную газету и разложила ее на парте у Гешки. И толстый Плинтус басовито и торжественно прочел, что колхозники села Холодаева выдвинули кандидатом в депутаты Верховного Совета от Северянского округа своего знатного земляка, Героя Советского Союза Климентия Черемыша. И с этого дня на предвыборных собраниях и митингах в городе Северянске не стихали овации в честь героя. Северянцы единодушно призывали отдать звание своего представителя в Верховном Совете отважному летчику.
– Ну, – говорил Гешке директор Кирилл Степанович, озабоченный и вечно спешащий на свой участок, – смотри, брат героя, не подкачай теперь. Я председатель избирательной комиссии. В члены правительства братца выбирать будем. Чувствуешь, почет какой? Так ты, Черемыш, уж не подведи. Как хочешь, а должен теперь на круглых «отлично» идти, иначе нельзя. Не мыслю просто иначе… А то всю ты мне работу подорвешь. Брат героя-кандидата должен быть отличником. Это само собой напрашивается. Так-то, ничего не поделаешь! Государственное дело. Держись, Черемыш Геннадий, держись, брат героя!
А ребята тревожились, как бы вдруг другой какой-нибудь округ не перехватил героя. И приставали к Гешке, чтобы он написал брату письмо в Москву и упросил его: пусть дает согласие баллотироваться от Северянского округа.
– Напиши, Геша… Три кино есть, лесопилка электрическая, тротуар диабазовый… В горсаде летом фонтан выше крыши брызгает. По сплаву сто двадцать четыре процента выполнено. И по хоккею, не забудь, первое место во всем крае. Ты уж окажи нам знакомство.