Череп императора
Шрифт:
— Слушай, — поморщился я, — как ты можешь?.. В больнице, с медсестрой… Совести у тебя нет, о девчонке бы подумал… Ты ведь все-таки не от гриппа там лечишься…
— А что такого? — искренне удивился Осокин. — Она же медсестра! Сама меня в койку затащила, сама пусть и думает, как предохраняться…
— И теперь ты, значит, решил устроить себе веселенький уик-энд? — уточнил я. — С сексом и алкоголем? Одного больничного романа тебе недостаточно?
— С алкоголем — это точно, — кивнул Осокин. —
— И чего ты хочешь от меня? Чтобы я с тобою напился? Вообще-то люблю это дело, но сегодня я, если честно, немного занят.
— Ирландцы?
— Они.
— Расскажи, кстати, как там поживает твоя криминальная история. Вышли органы на след убийцы?
Я достал себе еще бутылку пива и рассказал Осокину последние новости.
— Хм, — задумался он. — Значит, моя версия насчет убийцы-левши так и не пригодилась?
— Выходит, что так.
Осокин отхлебнул еще пива и опять помолчал.
— А этот твой капитан знал, что Дебби встречалась с Шоном еще в Ирландии?
— Наверное, нет.
— Но тем не менее он предложил тебе следить именно за ней?
— Предложил.
— А ты все равно думаешь, что она не убивала?
— Леша, ты что, решил допросить меня с пристрастием? Ты бы лучше за своей сигаретой следил. Пеплом всю кухню засыпал. Будь осторожнее — вдруг нечаянно уронишь его и в пепельницу.
Осокин усмехнулся.
— Стогов, — спросил он, — что у тебя с этой девицей? Ты, часом, не влюбился, друг мой старинный?
— Иди к черту.
Я поставил пустую бутылку на стол и отправился в спальню. Там я застелил кровать, погромче включил радио и даже успел подумать о том, что бы такое мне для сегодняшнего вечера на себя надеть.
— Я тут подумал, — сказал появившийся в дверях Осокин, — и решил, что пойду к твоим ирландцам с тобой.
— Если ты думаешь, что я в восторге, то повнимательнее взгляни на выражение моего лица.
Осокин внимательно посмотрел на выражение моего лица.
— Если бы я был маленькой девочкой, — сказал он, — я бы описался от испуга.
— Только не писайся у меня в квартире. Я боюсь твоих болезней как огня.
— Так куда мы пойдем сегодня вечером?
Спорить с Осокиным бесполезно. Уж если он решит испортить кому-нибудь вечер, то ни за что не отступится от своего намерения. Я плюхнулся на кровать и закурил.
— Не знаю… У меня такое впечатление, что за эту неделю я сводил ирландцев всюду, куда было возможно.
— Пойдем в какой-нибудь национальный бар.
— В какой? И потом, ты знаешь — я же не люблю ходить в национальные бары. Обязательно нарвешься на меню, написанное иероглифами без перевода.
— Ты водил их в «Долли»?
«Вот черт!» — подумал я. Почему-то эта мысль до сих пор не приходила мне в голову.
— Ну, не знаю… Можно, наверное… Но там ведь дорого…
— Не жмись, они наши гости.
— У тебя сколько денег?
— У меня нет ни копейки. Я, если ты забыл, сбежал из больницы в чужих брюках и ботинках такого размера, что чуть не потерял их по дороге.
— То есть платить должен буду я?
— Только не говори, что у тебя не найдется лишних пятидесяти долларов, чтобы угостить больного друга кружечкой «Гиннесса».
— Леша, давай лучше я приглашу своего заболевшего друга в аптеку и куплю ему лекарств. Чтобы друг поскорее поправился и смог самостоятельно зарабатывать себе на пиво.
— Кроме того, — не обратил на мои слова внимания Осокин, — тебе придется дать мне что-нибудь надеть. Учти, если мне не понравится твой гардероб, я просто откажусь с тобой идти. И поищи в своем притоне какой-нибудь приличный одеколон — я просто задыхаюсь от запаха медикаментов.
Когда через полчаса мы оба были готовы к выходу и прошли на кухню, чтобы перед выходом выпить еще по бутылке пива, Осокин заглянул мне в лицо.
— А она действительно красивая?
— Кто? — Я сделал вид, что не понял, о ком он.
— Не придуривайся.
— Красивая, — сказал я, подумав. — Очень красивая.
— Покажи мне ее, — сказал Осокин. — Уж я-то сразу пойму, способна эта женщина на убийство или нет.
17
Дебби не торопясь прикурила, обвела зал взглядом и криво усмехнулась:
— Стоило уезжать из Ирландии!.. Я пролетела над девятью европейскими государствами, тремя часовыми поясами и предъявляла свои документы дюжине мазефакеров с таможенных и всяких паспортных контролей — и все для чего? Для того, чтобы здесь, в России, сходить в ирландский бар?! Fuck! Ну не идиотизм ли, а?
Мы встретили ирландцев у Пяти углов, и я представил им Осокина, выглядевшего в моем старом плаще немного глуповато. В «Долли» лысый, как бильярдный шар, охранник указал нам свободный столик, и с того момента, вот уже полчаса, Дебби не переставала возмущаться тем, что мы затащили ее в ирландский бар — точно такой же, как тот, что расположен в подвале ее дома в Корке. Парням «Долли», наоборот, понравился. Особенно та пикантная деталь, что ни единый человек в баре не знал о существовании в Ирландии такого города, как Корк. Я молчал, курил и, глядя на ворчащую Дебби, думал, что непонятно почему, но за несколько последних дней — с понедельника — я успел как-то незаметно, но радикально измениться в своем отношении к женщинам.