Череп со стрелой

Емец Дмитрий Александрович

— Спорим, что он меня и так пропустит? — весело шепнула она Афанасию.

Через мгновение Афанасий услышал, как турникет хлопнул и испуганная Гуля, сама себе не веря, отскочила назад.

— Ты же со мной поспорил? Да? — задыхаясь, спросила она и вновь метнулась на штурм турникета.

И опять он захлопнулся. Гуля как сумасшедшая раз за разом бросалась на штурм. Афанасий поспешно приложил свой проездной, чтобы она наконец могла пройти. Проскочив перед носом у полицейского, смотрящего на них с большой озадаченностью, они

взбежали на эскалатор.

— Нет, ты видел? У меня не получилось! Первый раз такое! — выдохнула Гуля.

— Ничего не выйдет. Он мертв, — тихо сказал Афанасий.

— Кто?

— Тот, кто давал тебе дар, умер. Ты свободна! — Афанасий предпочел не произносить слово «эль».

Он был убежден, что Гуля закатит истерику, потому что она ужасно гордилась своим даром. Но женщины — существа малопредсказуемые. Они могут скулить и заморачиваться из-за какой-нибудь ерунды, вроде пятнышка на юбке или прожженной скатерти, но глобальные удары судьбы держат отлично.

— И что теперь будет? — спросила Гуля испуганно.

И тут Афанасий применил магию. Да-да, магию. Потому что слова «Я тебя люблю! Все будет отлично!» обладают явно выраженным магическим эффектом.

На этом хотелось бы и завершить главу, но, к сожалению, уже через несколько дней, в следующую их встречу, Афанасий обнаружил, что дар к Гуле вернулся. Она опять выигрывала все споры. На вопрос же, почему так происходит, отвечала сумбурно и отводила глаза. Афанасий понял, что произошло. Она прикоснулась лбом к оплавленному слитку и вселила в себя нового эля.

Афанасий даже сумел ощутить этого эля, ставшего теперь их общим. Совсем маленький, не разобравшийся еще в этом мире, но уже очень злой. Крошечная, еще не гибкая и даже глупая точка ненависти, проявляющая себя пока только сильным раздражением. Новый эль будет расти, причем расти быстрее прежнего эля, потому что внутри у Гули уже есть пустота, прогрызенная его предшественником. И как всякая пустота, она требует заполнения.

Афанасия охватила глухая тоска. Он вспомнил затаенную насмешку в глазах Дионисия Тиграновича, с которой тот смотрел на него, когда им сшивали руки. Старичок все знал наперед и не боялся, что Афанасий убьет эля. Ну убьет и убьет, в болоте элей много, а Белдо не был гуманистом. Иначе не сковал бы Гулю и Афанасия неразрывной цепью.

Они зашли в книжный магазин. Афанасий поглядывал на довольную Гулю, которая, поспорив с продавцом, что знает «Одиссею» Гомера, шпарила ее наизусть, и думал, что причины вселения элей не в природе элей, а в самом человеке, охваченном страстью. Кто захочет, имея дар и ощутив его возможности, жить потом обычной жизнью?

Потом они гуляли. Гуля смеялась, плакала от смеха и не от смеха, лезла на парапет набережной, споря, что не упадет, а с ней вместе поневоле смеялся, плакал и лез на парапет и сам Афанасий. Потом они успокоились, забились в беседку, и Гуля

задала самый женский вопрос на свете:

— Ты меня любишь?

— Ага. По романтическому варианту, — хмуро подтвердил Афанасий.

— Это как?

— Когда просто любишь, не предлагая никакой программы и очень приблизительно зная, что ждет впереди. Практический вариант был бы другой. Я бы подошел к тебе и сказал: «Меня зовут Петя. Мне 24 года. Я вешу 82 кг. Мой рост 186 см. Я работаю там-то и имею такие-то перспективы. У меня есть столько-то рублей на банковской карте и машина «Форд» с пробегом 92 тысячи км. Тебя зовут Соня. Тебе 22 года. Твой рост 170 см и вес 59 кг. Ты оканчиваешь университет в следующем году. С высокой долей вероятности ты сохранишь красоту и здоровье еще примерно 20 лет».

— По-моему, неплохо. Все ясно и понятно, — отепленным голосом сказала Гуля.

— Да. Но не предусмотрены многие варианты. Когда ты знаешь, что квартиру ты купишь в тридцать лет, первого ребенка родишь в тридцать два, а второго в сорок, то однажды тебе на голову упадет кирпич, потому что кто-то на небе захочет намекнуть тебе, что не ты все решаешь.

Откуда-то выскочила лохматая собака и, зарычав на Гулю, попыталась укусить ее за пятку. Афанасий замахал на собаку руками, и укус достался ему.

— Молодец! Повел себя как настоящий мужчина! — одобрила Гуля, после того как орущий Афанасий, стреляя в убегающего пса пнуфом, промахнулся и отправил в Арктику аппарат, продающий шоколадки.

Афанасий посмотрел на нее без восторга. Почему-то только хрупкие девушки знают, как должен вести себя настоящий мужчина. А если в ответ сказать им: «А ты повела себя как настоящая женщина!» — они обижаются.

Глава тринадцатая

Напарник

Самые большие потери друзей происходят при недоразумениях. Когда кто-то думает, что ты что-то сказал или сделал, а ты злишься, что он может думать о тебе плохо, и действительно становишься плохим, и трещина — изначально несуществующая — становится все глубже. А мы никому не приносим столько зла, как человеку, которого однажды обидели, потом попытались простить, но что-то пошло не так и мы на него озлобились.

Из дневника невернувшегося шныра

Кирюша бегал по комнате, заламывал руки и восклицал:

— Меня презирали — я презирал! Меня отталкивали — я научился мстить! Меня оскорбляли — я таил обиду! В меня вонзали штопор ненависти — я отвечал…

Остальные обитатели комнаты мирно лежали на кроватях и слушали.

— Чего он завелся? — шепотом спросил Даня.

— У него носки шерстяные кто-то спер, — так же шепотом ответил Сашка и зачем-то посмотрел на Макара.

Даня понимающе кивнул. Он никак не мог дозвониться бабушке и поздравить ее с днем рождения.