Череп со стрелой
Шрифт:
В регистратуре сидела крепкая женщина с голосом таким сиплым и гулким, что даже склонные к истерикам мамочки притихали и выстраивались в очередь. О себе Рина узнала много нового. В частности, что в поликлинике она не числится и ее карты нет. Рассердившись, Рина позвонила Долбушину и пожаловалась. Тот попросил пять минут времени, после чего оказалось, что в поликлинике Рина все-таки числится, правда знает об этом почему-то только руководитель здравоохранения г. Москвы. Видимо, он и взял ее карту, чтобы разукрасить ее на досуге фломастерами, но забыл вернуть.
Справку Рине
— Это что, все? А анализы сдать? — удивилась Рина.
От ее анализов в поликлинике деликатно отказались, сказав, что у хорошего человека и анализы всегда хорошие. Соображая, как называется этот вид иронии, Рина вышла на улицу. Ночью прошел сильный дождь, а под утро ударил мороз. Столбы, провода, козырьки — все покрылось ледяными сосульками. Деревья стояли в ледяных панцирях, закованные до самой мелкой веточки. В полдень пригрело солнце, и все вдруг посыпалось, загремело, зазвенело. Ветер раскачивал деревья и провода, и сосульки трескучими легкими копьями осыпали Рину, ломаясь о ее шныровскую куртку.
Рина порадовалась, что рядом нет Сашки. Он бы бросался защищать ее от всякой сосульки. Рядом притормозила древняя, бахромой подгнившая машина, на передней дверце которой было написано «Новая». Рина даже стала подозревать водителя в чувстве юмора, но потом разобралась, что это дверь от совсем другой машины, с авторазборки. И «Новая» — это часть названия какой-то фирмы. А потом затемненное стекло машины отъехало, и Рина увидела Лиану Григорьеву.
— До метро подвезти? Рыдвана не пугайся. Я сама его боюсь. Сегодня купила и завтра продам… Ужасно достают эти шпики Тилля!
Рина села.
— Со справкой все в порядке?.. Меня прислал твой папа. Он договорился с бассейном. Они пустят в воду твоего любимого утенка! И никаких посетителей, кроме тебя, не будет, только назови время! — насмешливо сказала Лиана.
— Какого утенка? — тупо спросила Рина.
— Когда тебе было три года, ты купалась только с желтым утенком, и вот папа подумал, что тебе будет приятно, если…
От негодования Рина едва не выскочила на дорогу, и ее удержало только нетерпеливое ожидание цирка в глазах у Лианы.
— Передать папе, чтобы он меньше думал? — подсказала Лиана.
— ДА!
— Отлично. Больше ничего? Никаких указаний? Мыслей? Советов?
— НЕТ!
Лиана кивнула:
— Умница! Ты чем-то похожа на меня. Правда, не такая красивая, чуткая и добрая.
— И скромная!
— Упомянутого качества в списке не значилось. Это твое добавление. В любом случае спасибо, мне приятно! — поблагодарила Лиана. — Еще бы я отметила свою интуицию! Я не говорила, что у меня потрясающая интуиция? Смотрю на некоторых девушек, и ужасно хочется сказать: «Детка! Ты неправильно умна, под неправильным каким-то углом! Тебе всего мало, ты ничем не наедаешься и вечно ищешь чего-нибудь эдакого, эпатажного, протестного. Твой ум приведет тебя к тому, что ты рассоришься с родителями, людьми, всем миром и закончишь участием в благотворительности
Рина напряглась:
— Это намек такой?
— Да какой намек? Просто у меня есть шоколадка. Мне ее не жалко! — отозвалась Лиана, и по этой фразе Рина определила, что как раз очень даже жалко. Иногда человек щедр в крупных вещах, но жалеет какой-нибудь мелочи: кекса или шариковой ручки. Такое бывает сплошь и рядом. Душа прикипает к предметам неравномерно, по шероховатости своей фактуры.
Лиана вела машину и изредка озабоченно посматривала в зеркальце:
— Вот они, родненькие мои! Соскучились по мамочке!
— Слежка? — спросила Рина.
— Желтый «Ситроен» видишь?
— Нет. Белую машину вижу.
— Белая сама по себе. Они одну пропускают и цепляются уже за ней. Я их как облупленных знаю. Один такой носатый, а с ним всегда грустный крепыш. Романтик, воспитанный на чистом маргарине. Ездят за мной, а потом капают Тиллю, как я провела свой прекрасный и насыщенный день. Главное, чтобы они тебя не увидели.
— Почему?
— Там что-то крупное заварилось. Все берсерки едут в Копытово. Наш форт и форт Белдо ободрали как липку. Всех бросили на усиление четверок. Меня и то хотели в Копытово послать, еле отговорилась, что в Москве тоже надо кого-то оставить!
— Зачем в Копытово? Чего они там забыли?
От прямого ответа Лиана уклонилась:
— Есть причины. В общем, чего хотят эльбы, того хочет Гай. Чего хочет Гай, того хотим мы все. Псиос на дороге не валяется.
— Отец тоже в Копытово?
— Именно! — подтвердила Лиана. — Должен же кто-то представлять интересы форта! А то Тилль так накомандует, что наших бедолаг первыми погонят на шнепперы шныров, а мордовороты Тилля и ведьмы Белдо будут отсиживаться за их спинами.
— Думаешь, будет атака на ШНыр?
Лиана хмыкнула:
— Штурмовать ограду они, конечно, не рискнут. А там уж насколько дурости хватит! Твой папа велел мне удерживать тебя как можно дальше от ШНыра. Во всяком случае, в ближайшие сутки. Только я с трудом представляю каким образом. Хочешь посмотреть книжки с картинками?
— Нет.
— Этого я и боялась. Придется вставлять тебе спички в глаза и усаживать смотреть мультики.
— Что им нужно в ШНыре? — спросила Рина.
— В ШНыре, видимо, ничего. Если вы, конечно, не собираетесь подарить главную закладку… А вообще-то Гаю нужен не ШНыр, а вполне определенный предмет.
Лиана снова повернула, выводя желтый «Ситроен» на чистую воду. Теперь он ехал прямо за ними, приклеившись к их бамперу. Лиана заставила Рину отстегнуть ремень и сползти чуть ли не на пол в надежде, что ее не заметят.
— Лучше тебе им не попадаться! Схватят и отведут к Тиллю. Шпикам тоже нужно отчитываться о проделанной работе.
— Зачем я Тиллю?
— Выгода прямая! — жестко отрезала Лиана. — Он будет шантажировать твоего отца, выманивая его из Копытово. А тот, конечно, все бросит, и закончится все тем, что наш форт понесет самые большие потери!