Череп Тимура
Шрифт:
– Есть немного. Хотя, упоминая бахши, нам дают понять, что никакой мистики или колдовства здесь нет, а надо просто продолжать поиск, – благодушно развел руки Заколов.
– Но где? В послании ничего конкретного не указано.
Евтушенко с сомнением посмотрел на друга:
– Ты уверен, что правильно интерпретировал эту абракадабру? Что все это означает?
– Это означает, что утро вечера мудренее, – подвел итог Заколов. – Ложимся спать. Завтра все решим.
Тамара выдернула череп из рук Евтушенко:
– Пусть он побудет у меня.
Заколов
– А сейчас все выйдите, мне надо переодеться, – заявила девушка.
Студенты и преподаватель послушно покинули купе. По пустому коридору быстро удалялась долговязая фигура в плаще. Тихон проводил ее равнодушным взглядом и репликой:
– Не только мы не спим.
Поезд шумно стучал по сносившимся рельсам, в раскрытое окно врывался поток ночного воздуха, около туалета покачивалась незакрытая пассажиром дверь в тамбур. Заколову показалось, что высокая фигура ушедшего человека и плащ ему смутно знакомы. Он напряг память, но его отвлек ироничный возглас Орбелиани:
– У вас каждый день загадочки. Не надорвитесь.
– Сегодняшнюю еще не разгадали.
– Не по зубам?
– Наверное, что-то упустили. Завтра надо будет как следует рассмотреть безделушку. Возможно, там есть еще какая-нибудь зацепка.
– Откуда вы их берете?
– Это своеобразная игра, – уклончиво ответил Заколов. – Тамара Кушнир – будущая журналистка. Она проводит исследование на тему: «Какое образование развивает мозг эффективнее: гуманитарное или техническое». А мы ей помогаем.
– Ради такой девушки стоит постараться. – Зураб дружески похлопал Тихона по плечу. – Пойду брата проведаю.
Евтушенко дождался, пока преподаватель удалится, и пожаловался другу:
– Незачем ради нее стараться. С ней невозможно нормально общаться. Выхватила находку, словно это ее собственность. Чуть руку не ободрала. А ведь это ты достал череп.
– А ты прочел надпись. Но мы проникли в мавзолей ради Тамары. Я обещал ей помочь восстановиться в институте.
– И выйти из купе попросила не из-за стеснительности, а потому что хочет спрятать от нас черепушку как какую-то драгоценность. Не доверяет. Я ей тоже не доверяю.
– Да брось ты. Она хорошая девушка. Пусть прячет. Сунет под подушку, и все.
– Почему под подушку?
– Вот увидишь. Это так по-женски.
– Ты все шутишь, а два трупа – это не шутки. И кто-то еще идет по тем же следам. Опасно с ней.
– Я обещал, значит, должен.
Вернулся недовольный Зураб.
– Брат уже спит.
– Нам тоже пора.
Все трое вошли в купе. Тамара лежала под натянутым до подбородка одеялом.
– Спокойной ночи, мальчики, – промурлыкала она и закрыла глаза. – Не забудьте дверь закрыть.
Через полчаса к затихшему купе подошел человек в широком плаще с поднятым воротником. Он извлек из внутреннего кармана большой баллончик, наклонился и сунул сопло пульверизатора в вентиляционную щель двери. Палец вдавил белую кнопку, струя газа ворвалась в купе, окутывая спящих парами хлороформа. За стуком колес никто не услышал
Тихон Заколов поморщился спросонья от едкого запаха и приоткрыл слипающиеся веки. Напротив спала Тамара, обнимая подушку, сверху свешивалась безвольная рука Зураба. Тихон глубоко зевнул. Этого было достаточно, чтобы его сознание опрокинулось в глубокий мрачный сон.
Десять минут спустя человек в плаще нацепил дыхательную маску, открыл дверь в купе ключом проводника и вошел внутрь.
25. В дело включается КГБ
Майор госбезопасности Василий Иванович Пучков задумчиво стоял около потревоженного саркофага эмира Тимура и подергивал кончики коротких усиков, стараясь загнуть их вверх. Желая походить на легендарного тезку, комбрига Чапаева, Василий Иванович регулярно отпускал усы, но каждый проверяющий из Москвы не упускал случая сделать замечание, что особые приметы чекисту иметь не полагается. Усы разом сбривались, однако через некоторое время возрождались вновь. Непосредственный начальник подполковник Кошелев смотрел на выходки майора сквозь пальцы. Да и как же он мог поступать иначе, если все самые сложные, а порой и грязные, дела приходилось поручать отважному и безжалостному майору.
Коллега Пучкова, круглолицый капитан Юсуп Каримович Искандеров переминался около ближайшего к выходу надгробия. На его пухлых щеках проступали красные нервозные пятна. Оба были одеты в просторные куртки-ветровки, скрывающие пистолеты в кобуре под мышкой. Дверь в подвал была закрыта. Согласно полученному приказу Пучков запретил музейным работникам до поры до времени спускаться в подземелье мавзолея Гур-Эмир.
– Товарищ майор, как вам задание Кошелева? – осторожно поинтересовался Юсуп Искандеров.
– При чем тут Кошелев? Это приказ из центра. Его надо выполнять.
– Странное задание.
– Почему? Приказ как приказ. Я и не в таких операциях участвовал. Срок, правда, маловат.
– Найдем преступников, ликвидировать придется?
– Ясен хрен. А ты чего, сдрейфил?
– Нет, ну как-то… Обычно сначала арестовывают.
– Ну ты даешь! Арестовать порой труднее, чем шлепнуть. Судя по строгости приказа, это враги народа или засланные диверсанты, а с такими выродками разговор у нас должен быть коротким. – Пучков сделал жест, будто разрывает на части нечто противное. – Ты, Юсуп, лучше скажи, какие будут соображения по существу дела?
– Не нравится мне тут, в подземелье. Здесь великие люди лежат. Их нельзя тревожить.
– Не люди, а покойники.
– Покойники-то они покойники, но лучше от них подальше держаться. Особенно от этого, – Искандеров вытянулся и нерешительно показал на центральное захоронение с треснувшей надгробной плитой.
– Тамерлана боишься, – усмехнулся Пучков. – Так от него одни кости остались.
– Кости тоже силу имеют. И еще какую.
– А кто-то, как видишь, не побоялся к нему ночью в гости пожаловать.