Череп Тимура
Шрифт:
– Ты меня заинтриговал. Хочу сам проверить, обладают ли останки Тимура сверхъестественной силой.
– Главное, помоги сестре.
5. Череп саблезубого тигра
Профессор Ефремов растер затекшие руки, посмотрел на хмурых офицеров КГБ, стоящих по бокам, и попытался улыбнуться.
– Ну! – поторопил генерал.
– Сейчас, дайте отдышаться.
Ефремов мельком взглянул на хищный оскал черепа и наклонно свисающие клыки саблезубого тигра. Еще раз мысленно проверил расчет. Он хорошо помнил вес экспоната, понимал, где у него центр
– У меня нет времени! – еле сдерживался генерал. – Ты над нами издеваешься?
Профессор решительно выдохнул:
– Это здесь. Я сейчас покажу.
Он шагнул к веревке, удерживающей череп хищника, и сдернул узел с крюка. В ту же секунду, ноги сделали два прыжка к центру зала, профессор бросился лицом вниз на выверенную точку, развернулся и раскинул руки. Тяжелая голова саблезубого тигра сделала один полный оборот, и два острых доисторических лезвия с хрустом вошли в грудь и живот Ефремова. Пока опешившие офицеры разглядывали белый череп ископаемого хищника, профессор, собрав остатки сил, выдернул вонзившиеся клыки. Пузырящаяся кровь хлынула из открытых ран. Теперь ничто не могло спасти жизнь Александра Семеновича Ефремова.
Растянув пересохшие губы в блаженную улыбку, он прикрыл глаза. Последний расчет профессора, как всегда, оказался верным.
Оператор Малик Касымов заглянул в открытую дверь кабинета Ефремова и удивился, не застав там профессора. Наверное, вышел ненадолго, решил Касымов и зашел внутрь. Не успел он осмотреться, как в глубине здания раздался пронзительный крик. Военному оператору не требовалось объяснять его происхождение, слишком много смертей он повидал на фронте.
Касымов невольно отступил в глубь кабинета и оказался перед столом профессора. Его взгляд привлекла толстая книга и торчащий из нее листок, на котором он с удивлением разобрал свое имя. Касымов наклонился. Рука, потянувшаяся к книге, хотела сдвинуть раскрытую пудреницу, но остановилась. Зачем женская безделушка на столе пожилого профессора? В овальном зеркальце отразился прямоугольник странной картины. Прямоугольник? Именно такой знак многозначительно прочертил Ефремов пальцами в окне и ткнул куда-то за спину.
Прямоугольник за спиной! Что он хотел сказать?
Оператор извлек листок, глаза пробежались по наспех написанным строчкам. «Малик. Возьмите книгу и сфотографируйте то, что увидели ваши глаза. Это приведет к цели. И убегайте!»
Касымов извлек фотоаппарат, взгляд заметался по кабинету.
Что фотографировать? Что?
Слух уловил шум шагов по каменной лестнице. «То, что увидели ваши глаза», – подсказывала записка.
Не я, а глаза. Я стоял затылком к стене, а глаза увидели в зеркальце…
Взметнулся объектив, пальцы мгновенно настроили фокусное расстояние, щелкнул затвор фотокамеры.
Звук шагов, доносящийся из открытой двери, стал четче. «И убегайте!»
Малик Касымов подхватил книгу и выскользнул в темный коридор. Сноровка, приобретенная на фронте, не подвела, он успел добраться
6. Знакомство в Ташкенте
Тамара Кушнир оказалась высокой черноглазой девушкой с пышными темными волосами, вьющимися мелким бесом. Она уверенно шагнула к Заколову, безошибочно вычислив его в пестрой толпе пассажиров, прибывших на ташкентский вокзал вечером 5 ноября 1979 года.
– Привет, Тихон. Я Тамара Кушнир, – бойко представилась девушка, почти не заинтересовавшись переминающимся рядом Александром Евтушенко.
– Здравствуйте. Как вы меня узнали?
– Я – журналистка. Задала нужные вопросы брату Димке, и твой портрет у меня в голове, как фотокарточка в альбоме.
– Завидую, мне приходится вглядываться в черты лица, чтобы хорошо запомнить человека.
– Этим ты сейчас и занимаешься? – Девушка кокетливо поправила непокорные волосы и рассмеялась.
– Вы – заметная девушка. – Тихон смущенно оторвал взгляд от загнутого кончика носа, удлиненного подбородка, скользнул по округлой груди, тонкой талии и опустил глаза на потертые, согласно последней моде, обтягивающие джинсы. Стройная фигурка девушки ему понравилась.
– Тихон Заколов, хватит выкать. Мы практически ровесники. С этой минуты общаемся только на «ты». Договорились?
– Возражений нет.
– Тогда двигай за мной.
– Я не один.
– Знаю. Твоего однокурсника зовут Александр Евтушенко. Вы дружите еще со школьной скамьи.
– И про школу тебе известно!
– Нас учили собирать информацию перед важной встречей. – Тамара, не оборачиваясь, пробиралась по перрону к выходу в город. – Сейчас мы все вместе едем ко мне. До отправления вашего туристического поезда почти сутки. Это время надо использовать эффективно.
Тихон поразился деловой хватке изящной девушки. Никаких дежурных фраз: как доехали, не устали ли, бывали ли в Ташкенте, как вам наша погода – сразу берет быка за рога. На привокзальной площади девушка задержалась перед стеклянным киоском «Союзпечати». По странному косому взгляду Тамары Тихон легко определил, что обложки журналов девушку не интересуют. Кушнир использовала блестящую поверхность в качестве зеркала.
– Ты опасаешься слежки? – усмехнулся он.
– С некоторых пор я начинаю привыкать к опасности.
– После статьи?
– Вот именно. Я просто хочу знать, продолжается наблюдение за мной или нет?
– Раньше ты что-то подобное замечала?
– Еще бы! – Девушка двинулась к автобусной остановке.
– А сейчас?
– Возможно, они стали умнее.
– Кто?
– Детский вопрос, Заколов. Мой брат был в восторге от твоего интеллекта, – съязвила Тамара. – Или ты только в шахматы умеешь играть?
Тихон резко остановился. Сашка Евтушенко уткнулся в дорожную сумку на его спине и придержал съехавшие очки. Он вечно не поспевал за другом и часто семенил следом.
– Из этого я делаю вывод, что мы свободны? – холодно спросил Заколов.
Тамара обернулась. На строгом лице расплылась плутовская улыбка. Девушка одной рукой взяла Тихона за ладонь, а другой мягко коснулась кончика его носа.
– Не дуйся, пуся, – ласково пропела она.
Тихон смущенно покраснел и отдернул руку.