Черепа
Шрифт:
— Портрет, — задумчиво сказала Хлоя и подняла руку выше. — Неплохой мастер, но манера письма мне абсолютно незнакома.
Короче, я увидел старого бледного мужика, который обернулся в какую-то коричневую хрень, типа пледа или занавески. Наружу торчала только продолговатая сплющенная башка, со впалыми щеками, крючковатым носом и чёрными глазами. Уши — здоровенные, лопоухие, а блестящие волосы зализаны назад.
Ох и недобро смотрел нарисованный старикан! Так, вроде я у него спёр последний кошель и жену трахнул на глазах. Когда кто-то на меня так зенки пялит, всегда
— Знакомое лицо. — Её величие тёрла лоб так, словно хотела провертеть в нём дырку. — Почему здесь так много вещей, которые кажутся знакомыми? И почему я никак не могу вспомнить, с чем это связано?
Королева повела светящимся пальцем вправо, а после — влево. Выглядело одинаково: каменная чёрная стена, металлический крепёж и картины. Все повёрнуты к стене. Не, ну если на всех такие злобные засранцы, то ничего удивительного. И нахрена такое вообще малевать? Лучше бы нарисовали сисястых баб. У говнюка Бахтолма такие в замке висели. Там ещё за ними носились рогатые черти и волокли в кусты.
Впрочем, ежели ещё вспомнить статуи перед входом…
— А знаешь, что самое странное, Крест? — Хлоя притушила свой огонёк и уставилась на меня. В сумраке лицо королевы казалось неподвижной маской. — Я, как королева Вазерома и вообще, образованный человек, должна знать всё о странном замке таких размеров, который какие-то оригиналы выстроили посреди болота.
— А ты про него ни хрена не знаешь, — закончил я. — Ну, вот теперь и узнала. Легче стало? Пошли дальше, посмотрим, что тут ишшо имеется.
В этот момент прискакал Хорь и сообщил, что они с Рогатым нашли что-то интересное. Ну ежели мелкая пакость такое базарит, значит в натуре нарыли какую-ту непонятку. Кроме того, у Хорька оказался самодельный факел из длинной палки и куска тряпки. Как с видимым сожалением сообщил коротышка, пришлось истратить полбутылки отличной сивухи.
На другой стороне зала я заметил огонёк. Ещё один факел. Молодцы пацаны, быстро сориентировались. Сейчас поглядим, что там раскопал Рогатый и соорудим костёр. Меня от этого сумрака уже в одном месте свербит. Всё время чудится, будто какая-то тихо сопящая фигня шагает то слева, то справа и через плечо заглядывает.
Вот и Хорь, пока вёл нас беспрерывно вертел башкой и тёр лапкой загривок. Хорошо, хоть за арбалет не хватался, как всегда, когда начинает психовать.
Свет факела выхватил из темноты кучу каких-то непонятных обломков. Они лежали прямиком на нашем пути и больше всего смахивали на куски каменных гробов. Такие можно найти в склепах, где богатеи хранят своих жмуров. Да, приходилось обчищать и такое. Мертвякам золото ни к чему, а живым ещё очень даже может пригодиться.
— Это же — саркофаги! — в голосе Её величия звучало изумление. Она подошла ближе и остановилась над грудой камней. — Откуда здесь, так далеко от…Нельзя ли посветить?
— Хорь, — я кивнул, и коротышка послушно поднёс факел к разломанным гробам. Судя по роже Хорька, показывать он собирался что-то другое. — Сарко — что? Это же — просто гробы.
— Не совсем, хоть и выполняли схожую функцию, — Хлоя глубоко задумалась. Потом протянула руку и потёрла
— Ты ж сама чесала про какую-то древнюю магию, — напомнил я. Пусть я не всё соображаю, но на память не жалуюсь. — Может энто она и есть?
— Не хотелось бы, — Хлоя поднялась и отряхнула руки. — Уж больно она специфична и отлична от того, что я практикую. Боюсь, мне нечего противопоставить именно этим силам.
— Всё? — нетерпеливо осведомился Хорь. — Пошлите ужо.
— Коня своего погонять будешь, — я хлопнул проводника по затылку. — Веди.
Мы обошли кучу колотых гробов, и я заметил куски красной материи, торчащие наружу из каменных ящиков. Ткань вся перемазана засохшей кровью. И не такой уж давней. Ладно, не стану пока говорить.
Хорь подошёл к открытой двери. Ну, как открытой…сама дверь валялась на полу, разбитая на осколки. Все, как в копоти. Внутри что-то светилось и определённо не факел. Чего там уже Рогатый запалил?
Это оказалась кухня. Бывал я уже в таких местах. По малолетству доводилось подрабатывать разносчиком дров в одном замке и за пару зим я здорово наел пузо на кусках с хозяйского стола. Потом кто-то из поваров крупно проворовался и свалил всё на мелочь, типа меня. Пришлось очень быстро делать ноги из замка. Одного поварёнка, не успевшего удрать, до смерти засекли плетьми. Не будь раззявой, что тут ещё сказать?
В главном зале любого замка, где я успел побывать, имелся огромный очаг, где для всяких пирушек готовили что-то здоровенное, типа барана или свиньи. Но обычно у огня просто бухали и спали по вечерам. На кухне же имелись печи, где и готовилась жрачка для дворянских рож. Кроме того, здесь же и спали, потому как кухня и хозяйская спальня через стенку от камина — самые тёплые места во всём замке.
Так вот, здешние печки выглядели очень странно. Даже не знаю, как в таких и мясо-то нормально приготовить. И ещё энти чудные железки у заслонок. Вроде как они должны засовываться в самый огонь, но ведь в таких крошечных мисках ни фига нормального не приготовишь. И что за непонятная хрень на столе посреди кухни? Круглые стеклянные штуки с длинными носиками и что-то, типа весок, как у менялы.
Как выяснилось, Рогатый нашёл на стенах масляные светильники и все зажёг, так что внутри стало светло. Но масла видать оставалось на самом дне, так что лампы сильно чадили, а огоньки шипели и норовили погаснуть.
Сам Рогатый сидел на корточках у дальней, самой здоровенной печки и пытался открыть большую, почти в свой рост, заслонку. Та никак не хотела поддаваться.
— Это же — лаборатория! — Хлоя подошла к столу и коснулась стеклянного шара. — И похоже, что её использовали не так уж давно.