Черепа
Шрифт:
— Стоим и слушаем, — сказал я. — И да, стрелялки держим наготове.
— А что такое, Крест? — подал голос Шаман и вытер нос рукавом. Ну с этим всё ясно: он опасность чует только тогда, когда его по башке уже вовсю дубиной шарашат — не раньше. — Энти ж, чёрные, вроде как снаружи все остались?
— Я сказал: слушать, а значит — заткни хавало и слушай!
Мы стояли, таращились в темноту зала и слушали. То ли крыша начала ехать от напряга, то ли темнота в натуре становилась всё гуще, сейчас больше напоминая колодец без дна, куда мы и глядели. И вода в этом сраном колодце
По морде что-то прошлось. Лёгкое, как паутина. Раз, другой, так что я не выдержал и махнул рукой. Ни хрена. Потом подул холодный ветер, да такой вонючий, как будто по пути разворошил кучу могильников. И да, смердело именно мертвечиной. Причём такой, какая пролежала в земле очень долго. Знаю, о чём базарю.
— Крест, там чегой-то шевелится! — подал голос Зануда и клацнул зубами. — Чегой-то мне как-то очковито.
— Заткнись! — прошипел я, всматриваясь в чёрный колодец. Поверхность тёмной воды была уже совсем рядом, я точно видел, как она блестит перед самой рожей. Не, оно понятно, что ни хрена такого на самом деле нет, но проклятущие глаза дурили, а следом за ними подтянулись и уши. Послышалось тихое: «Бульк».
— Кто-то идёт, — прошептал Хорь и в тишине его писк показался грохотом.
Точно! То, что я принял за бульканье, на самом деле оказалось чьими-то шагами. Кто-то быстро прошлёпал в глубине тёмного зала и снова всё затихло. Потом прошлёпало уже ближе. Чёрт возьми, я различил, как кто-то хихикает. Или что это за звук, мать его?
— Рвач. Таракан, уберите к чертям засов, — скомандовал я. — Карась, Зуб организуйте костёр. Да не бросайте сразу всё, поберегите дрова. Глыба, топай сюда и гони всё стадо.
М-да, наши лошадки выглядели как-то совсем дерьмово. Они испуганно таращились во мрак и даже не пытались лягаться. Такое чувство, будто испугались до потери сил. Никогда прежде за ними такого не замечал. Особенно у Чёрта. Относительно нормально смотрелся только рыжий Её величия.
Проклятые деревяшки. Несмотря на то, что выглядели сухими, они напрочь отказывались загораться. Зуб ругался последними словами, а Карась сосредоточенно чиркал кресалом и скрипел зубами. Не помогло даже то, что парни, скрепя сердце, вылили на обломки остатки самогона. Сдаётся, я начал понимать, почему на досках остались только следы от огня. Кто-то до нас уже пытался разжечь костёр и облажался по полной. Дерьмо!
Но и это оказалось не всеми хорошими новостями.
— Крест! — Таракан почти визжал. — Ты только глянь на это!
Тот брус, который мы с таким трудом забивали в крепёж, сросся с металлическими скобами, стал с ними одним целым. А когда пацаны попытались перерубить проклятущую хренотень, та зазвенела, оставляя на оружии зазубрины. Короче, дерьмовое колдовство, как оно есть.
Я посмотрел на окна: все чересчур узкие. Из таких щелей хорошо шмалять наружу, но в дырку едва ли пролезет даже Хорёк. В общем так, мы оказались наглухо заперты в долбанном замке, где живёт какая-то срань, жрущая людишек и сжигающая их кости в печках. И судя по всему, отсюда ещё никто никогда наружу не выбирался.
— Карась, продолжай работать.
— Во что? — пискнул Хорёк. — Ни хрена же не видать! В кого нам пулять?
— А я, мля, откуда знаю? — я забросил арбалет на спину и достал меч. — Шаман и Рвач, держитесь рядом с Величием и ни шагу от неё. Эй ты, граф, повеселиться не хочешь? Зуб даю, ща круто будет!
Блондинчик что-то шепнул в ухо Хлое и потопал к нам, на ходу вынимая меч из ножен. Мы стали так, чтобы случайно не рубануть кого-то из своих, но и перекрыть все подходы. Больше мне ничего в башку не приходило. И судя по тому, что граф молча таращился в темноту, у него с идеями тоже было не шибко радостно. Оставалась одна надежда, что Её величие не даром носит на голове корону и читает умные книжки.
— Кое с чем могу помочь, — ёлки-моталки, как же меня порадовал этот тихий голос! — Дерево зачаровано против огня, но магия тут простенькая и с ней легко справиться. И ещё, кажется я сообразила, в чём суть здешней силы.
— Магия крови? — подал голос Джессип, не отрывающий взгляда от хихикающего и топочущего мрака. Да там, судя по всему, насобиралась цельная толпа каких-то уродцев и они здорово веселились. — Какя и предполагал?
— Да, Джес, иногда ты смотришь глубже и дальше, — я вот ни хрена не понимал, о чём они трут. В темноте зажглись жёлтые точки, очень много. Погасли. — Я не могу противостоять этой силе напрямую, но есть возможность определённым образом зачаровать ваше оружие, так что его эффективность возрастёт.
Смердело так, будто я ткнулся носом в подмышку гниющего жмура, а от холода мураши танцевали на шкуре пяткосбитень. Жёлтых точек в темноте временами загоралось столько, точно там притаилось целое стадо котов, в мой рост.
— Ты это, — я взял меч посподручнее, пытаясь догадаться, как же может выглядеть мерзость, таящаяся в темноте. — Давай побыстрее с деревяхами, а? Оружием ужо потом займёшься.
Королева не ответила, а снова принялась стукать своими бусинами. Кто, из стрелков, не выдержал. Я услышал щелчок и свист летящего болта. Звон от удара обо что-то твёрдое и хихиканье множества мерзких голосов. Со всех сторон, чёрт бы их взял! Нас окружили.
— Эй, завязывайте шмалять хрен пойми куда! Истратите все болты, а после чем пулять? Своими висячками?
У Карася вроде что-то начало получаться. На паре деревяшек появились крохотные огонёчки, которые медленно, чересчур медленно, мать бы их, соединялись во что-то, похожее на стоящее пламя. Однако, как тут же стало ясно, хозяевам не по нраву пришлось даже такое.
Из темноты внезапно лапа, длинная и тонкая, точно ветка дерева. Я бы и принял проклятущую хренотень за дрын, ежели бы на конце серой фигни не шевелились взаправдашние пальцы. Штук десять.