Через годы, через расстояния...
Шрифт:
Ведь в десяти сантиметрах над поверхностью внезапно появились воронка, бесследно поглотившая утопленницу.
Этот небольшой прокол явно свидетельствовал в пользу Лены. Хотя…
Собственно, а чему это служило доказательством? И для кого?
Тем, кто лишил её свободы, абсолютно наплевать на её так называемые «права».
А ей, равно как и её родным, не нужны никакие «факты». Кроме неё самой, целой и невредимой.
В кабинете руководства центра сидели несколько женщин. Среди них была и «бизнесвумен»
На котором транслировалась вся Ленина жизнь с того момента, как девушка попала в руки неизвестной организации.
Камеры и микрофоны были расположены так искусно, что от внимательного взгляда наблюдателей не ускользал даже малейший нюанс в интонаций и мимики.
— Итак? — Задала вопрос дама лет пятидесяти. — Ваше мнение, леди?
— Она не поддается обработке. — Сухо заявила «бизнесвумен». — И не думаю, что из такого материала выйдет какой-нибудь толк. — Просмотра видеозаписи оказалось недостаточно для инициации нужного нам состояния ее нервной системы. А без естественного «надрыва», ставящего наших подопечных практически на грань сумасшествия, они не станут воспринимать заложенные в мозг команды. И не будет никакого безоговорочного подчинения приказам.
— Значит, в расход? — Подала голос третья.
— Я считаю, что да. — Посуровела собеседница.
— А мне кажется, не стоит торопиться. — Возразила старшая. — Через недельку дадим ей возможность сбежать. И…
— Вы думаете, она решится покончить жизнью?
— Возможно. — Кивнула главная. — В любом случае, третьего не дано. Либо так, либо добровольно сдастся. В любом случае, воля её будет сломлена и вместо проблемного материала, мы будем иметь полсотни килограммов относительно безвольной протоплазмы.
— Что ж, в таком случае, я тоже голосую за. — Изменила мнение «бизнесвумен».
— Пусть охрана сольет ей немного информации. — Подвела итог руководительница и все встали со своих мест. — Надеюсь, это поможет сдвинуть дело с мертвой точки.
Казарма, а никак иначе назвать строение барачного типа было нельзя, своим унылым видом с первого дня навевала на Лену черную меланхолию.
От всего: выкрашенных мерзкого цвета фисташковой краской стен, серых войлочных одеял, панцирных кроватей душу охватывала смертная тоска.
Да и отрешённо-равнодушное выражение лиц обитательниц не добавляло оптимизма в общую картину. Не слышалось обычного для женского общества щебетания и сплетен. Никто не прихорашивался перед зеркальцем. А безликий интерьер не украшали милые сердцу представительниц прекрасного пола и создающие домашний уют безделушки.
Лена окинула хмурым взглядом ровные ряды двухъярусных коек, добрая половина из которых пустовала, стиснула зубы и шагнула через порог.
Едва Лена улеглась на железную койку, к ней подошла одна из сержантов. Хотя, если смотреть правде в глаза, они выполняли функцию надсмотрщиц.
— Не повезло тебе. — Сочувственно прошептала охранница. — К зомби
— К кому? — Удивлению Лены не было предела.
— К самоубийцам. — Елейно фальшивым тоном пояснила мнимая сочувствующая. И пренебрежительно фыркнула. — Одноразовый материал.
— Что значит «одноразовый»? — Затряслась девушка.
— Ах да! Тебе же не объяснили. — Деланно спохватилась вертухайша. — Как правило, в момент перехода через приёмник фиксируется наиболее сильная из эмоций. И именно на этой базе строится дальнейшая программа обучения. А какие чувства обуревают решивших добровольно расстаться с жизнью? — Спросила она.
— Ну, не знаю. Отчаяние, наверное.
— Вот именно. — Радостно кивнула словоохотливая просветительница. — Именно его и используют эти. — Она указала глазами наверх.
— И?.. Что потом?
— Лёгкое нейролингвистическое программирование с использованием слабых наркотиков. И продажа заказчику. — Равнодушно пожала плечами церберша. — Всё строится на теории, гласящей, что суицидальные порывы — одна из наиболее стойких форм нарушений психики. Так что, почему бы и не использовать это во благо?
— Этих несчастных превращают в наёмных киллеров? — Голос Лены невольно задрожал. Од… одноразовых, вроде камикадзе?
— Не обязательно. — Покачала головой собеседница. — Конечно, бывает, что и так… Но ведь есть и множество «мирных профессий».
— Например? — Не удержалась донельзя заинтригованная неофитка.
— Работа в публичных домах. — Начала перечислять собеседница. — В местах различных аварий, вроде утечки сильных ядохимикатов, связанная с недопустимым риском. В «горячих», заражённых радиацией местах. Наука, наконец. Нейтрализовав болевые рецепторы, на «подопытных крысах» изучают реакцию организма на новые препараты. Тестируют имплантанты. В общем, если тебе выпадет участь наёмного убийцы — считай, что вытащила счастливый билет.
— Это почему ещё? — Вскинулась недавняя утопленница.
— Смерть быстрая, и относительно безболезненная. К тому же, если повезёт скрыться, считай, что заново родилась.
Лена на минуту задумалась и вдруг её озарило.
— Но я же не пыталась наложить на себя руки!
— Да вижу я, вижу. — Отмахнулась женщина. — Ты из этих… Неумёх.
— Из кого?
— Жертв несчастного случая. Но, увы. Вынуждена тебя огорчить. Наша контора не занимается подобным контингентом.
— Это ещё почему? Или, по вашему, те, кому не повезло, не имеют права на второй шанс?
— Прав здесь не имеет никто. — Безрадостно улыбнулась сторожиха. — Да и вообще, кто станет обсуждать эту проблему с трупом?
— Но я не…
— Де-факто. Всего лишь де-факто. — Возразили Лене. — Юридически ты — мертвее некуда.
— Но почему всё же вы вот так просто отсеиваете столько «кандидатов»?
— Во-первых, за всеми раздолбаями следить — порталов не напасёшься. А, во-вторых, криворукие и невезучие и здесь не теряют своих замечательных качеств.
— А ты? — Не удержала любопытства Лена.