Через лабиринт
Шрифт:
– Ох, Мария Федоровна, не знаете вы нашу работу! Вот вы говорите, отравилась. А нам-то сказать так мало. Доказать все нужно. У нас начальство есть. А начальству, сами знаете, бумага нужна во всех подробностях. Ему просто так не скажешь - отравилась. Вот и приходится такие мелочи копать, что вроде бы сущая чепуха.
Алтуфьева прониклась сочувствием к следовательской работе.
– Да ладно уж, спрашивайте. Чего знаю - скажу.
– Именно!
– Мазин улыбнулся.
– Только то, что знаете. А вопросы у меня легкие. Говорите, выпивала Дубинина?
–
– И помногу?
– Нет, этого не скажу. Выпьет стаканчик вина, и ничего, полегчает ей вроде. Ведь жизнь-то у нее нелегкая была. Таких родителей дочка, а в тюрьме сидеть пришлось...
– Сидела-то она за дело.
– За дело, конечно, но не злодейка ж все-таки была. Людей не выдавала, помогала даже. Это судьба такая у человека, вот что я вам скажу. Одинокая она в жизни была. Старик ей голову морочил; да уверена я, что женился он давно.
– Позвольте, о каком это вы старике?
– Да что письма писал Валентине. В ссылке познакомились. Говорила она, что он сюда приедет, жить вместе будут. Да что-то не здорово ехал. Помоложе себе наверняка подыскал. Я этих мужиков, слава богу, давно раскусила. Знаю, что им от нашей сестры требуется.
– А Дубинина ему верила?
– Видно, тоже перестала. Потому и к рюмке потянулась.
– Да-а... Невеселая история. Кстати, вы сказали, что она вино пила. Почему именно вино? Водку ж тоже, наверно, пила?
– Нет, нет! Вино всегда. Водку она не любила.
– Вот как? Ну хорошо, Мария Федоровна, хорошо.
– Мазин глянул через заборчик.
– Собака-то скулит как жалобно. Не посоветуете, кому б отдать ее? Жалко, если пропадет.
– Рекс-то? Да я б его и сама взяла. Собака умница и сторожует хорошо. Без толку не заливается всю ночь, как другие дурни, но уж чужого, будьте спокойны, не пропустит.
– Возьмете, значит, Рекса?
– обрадовался Мазин.
– Тихая, говорите, собака?
– Такая тихая... Только вчера как залилась часов в двенадцать! Рвется, лает, еле затихла. Тоскует, видно.
– Вчера?
– переспросил Мазин.
– А вот в ту ночь, когда умерла Дубинина, не помните?..
– Ой, и в ту ночь было. Я-то сплю по-стариковски, все слышу. Вдруг она среди ночи как кинется. И поверите, залаяла было - и тут же заскулила. Долго так скулила, как почуяла что. Животные, они всегда беду чувствуют.
Мазин выслушал внимательно.
– Спасибо, Мария Федоровна, за помощь. Только мужчин вы зря так строго судите. Старика-то, про которого вы говорили, Укладников его фамилия, убили недавно. Вот так.
– Убили? Ах, изверги! Да за что ж его убить могли?
– К сожалению, Мария Федоровна, не знаю.
– Как же не знаете? А кто знает? Что вы за работники такие? Тут не знаете, там не знаете. Что ж, вы хотите, чтоб людей среди бела дня резать начали?.. Ай-я-яй, бедная Валентина! И старик ее, значит, не пережил! А она про это и не знала ничего, бедная. Ну и дела!
– А может быть, она знала, Мария Федоровна?
– Да откуда ж ей знать? Мне б то она уж сказала. Мы, как на базар собирались в тот
– Не помните, в какое время происходил этот разговор?
– Да еще до обеда. Я с утра подстирывала, а она кричит мне: "Пойдешь, Маша, на рынок завтра?"
– А после обеда вы ее не видели?
– Нет, не видала.
Мазин откланялся:
– Рад был с вами познакомиться, Мария Федоровна. Будьте здоровы. А собаку возьмите обязательно. Хорошая собака, не пожалеете.
XIV
Мазин вернулся к Волокову с определенным планом действий.
– Итак, Дубинина, несомненно, убита. Убита человеком, которого сама пустила в дом и с которым пила водку. Убийство было задумано заранее. Только этим можно объяснить полное отсутствие в доме следов и закрытые ставни. Предусмотрел убийца почти все. Но, как вы знаете, не оставить никаких следов невозможно. И то, что здесь кажется случаем, в сущности, закономерно. Помог Рекс, который не привык, чтобы ночью по двору ходили посторонние. Даже если они не входят, а выходят.
Игорь Николаевич развязал носовой платок и положил перед капитаном свои находки:
– Видите? Он очень аккуратно убрал со стола, после того как Дубинина захмелела и уснула. Но мыть посуду ему было, конечно, некогда. Поэтому стакан, на котором невозможно не оставить отпечатков пальцев, убийца захватил с собой, чтобы выбросить по дороге. Когда на него бросился Рекс, он ударил собаку стаканом, разумеется инстинктивно. И избавился от пса, ранив его. Но осколки остались. Немедленно передайте их на экспертизу. На этом стакане отпечатки пальцев должны быть наверняка.
А вот и самое существенное - кусочек ткани, вырванный Рексом из рубашки убийцы. Край, видим, в крови. Рекс с гостем немножко поквитался. Думаю, что рана глубокая. Поэтому нужно немедленно связаться со всеми медицинскими пунктами - не обращался ли к ним человек, укушенный собакой.
Волоков потянулся к звонку, но Мазин жестом остановил его:
– Еще не все. Давайте небольшую заметку в местную газету. Что-нибудь вроде "Жертва неосторожности". За подписью работника Горгаза. Заметка будет всем полезна. И домохозяйкам, и нам, надеюсь. Мы должны е г о успокоить. Итак: экспертиза - раз, больницы и аптеки - два, газета - три. На сегодня вам хватит. А мне закажите билет на ближайший самолет.
Капитан поднял брови:
– А как же Кравчук?
– К разговору с ним я и хочу подготовиться. Нужно срочно кое-что проверить. Если успею это сделать завтра, то послезавтра утром буду здесь. Тогда поохотимся вместе. Пока с вами останется Козельский. И вот еще... Рекса я разрешил забрать соседке.
Волоков взялся за дело, едва простился с Мазиным. Но опрос в больницах ничего не дал. Никто с похожими на укусы ранами за помощью не обращался. Видимо, преступник предпочитал скрываться, не оставлять следов. Однако капитан не падал духом. Он зашел к Вадиму в гостиницу и рассказал, как реагировали в больницах на его вопросы.