Черная радуга
Шрифт:
Неожиданно Кондратьев очнулся и посмотрел на меня стеклянными глазами.
— Ты как? — поинтересовалась я.
— Порядок! — выдохнул он и заснул.
— Я сейчас, — заверила я Юру.
Мы дотащили пассажира до машины и кое-как затолкали на заднее сиденье. Во время «прогулки» он делал вялые попытки шагать самостоятельно, что только затрудняло транспортировку и без того тяжеленного тела.
Я заехала за угол и остановилась.
— Куда ехать?
В ответ с заднего сиденья раздался могучий храп. Ситуация стала весьма прозрачной.
Остановившись
Хлопок передней дверцы за моей спиной слился с выстрелом. Пуля пробила лобовое стекло рядом с левой стойкой. Я присела и покрутила головой по сторонам. Кто?! Выстрел с противоположного конца улицы. Оружие осталось в машине. Стоя на карачках, я воткнула ключ в замок и кое-как вползла в салон. Еще один выстрел. Снова в лобовое стекло. Стеклянная крошка сыплется мне на голову. Мимо. Слышу шаги. Это приближается смерть.
— Чуть-чуть, чуть-чуть, — шепчу я одними губами, передергивая затвор девятимиллиметровой «беретты».
Время потекло необычно медленно. Стараюсь не дышать. Прямо впереди хрустнули камушки. Еще несколько шагов, и киллер расстреляет меня в упор. Я подняла поверх приборной панели только руки и выстрелила несколько раз.
Одним движением открыла дверь со стороны пассажира и свесилась под нее. Цель поймана! Он рухнул на колени. Уже посмотрел в мою сторону, поднимает оружие. Выстрел!
Голова дергается назад. Я угодила ему прямо в лицо! Черт меня подери! Какой дурдом!
Выкарабкалась из «девятки» и подошла к мертвецу. Совсем пацан. По-военному короткая стрижка, майка навыпуск, чтобы спокойно ходить с оружием, рваные джинсы. Пуля вошла в лоб над левым глазом. Я не знала его.
Вернулась к машине, положила оружие на место, посмотрела на Кондратьева. Директор явно протрезвел и сумел даже задать вопрос:
— Что это?
— Покушение… и убийство, — добавила я.
Как положено добросовестному гражданину, вызвала милицию, хотя была уверена, что добрые люди это уже сделали и без меня. Мне важно было, чтобы мой голос остался на пленке в дежурной части. Тогда никто не сможет обвинить меня в том, что я хотела скрыть столь неприятный эпизод из моей практики. Я честная девочка и во всем признаюсь властям.
Вернулась к покойнику и проверила карманы. Пусто.
Вокруг стали собираться зеваки. Народ стоит поодаль, подойти боится. И правильно, нечего мешать.
Милиция приехала через полчаса. К этому времени Кондратьев успел проблеваться прямо у заднего колеса и даже частично вернуться к жизни. Наблюдая, какими темпами улучшается его самочувствие, я надеялась, что совсем скоро он сможет связно и цензурно прокомментировать случившееся. Пока все, что я от него слышала, могло заинтересовать или любителя русского фольклора, или десятилетнего ребенка, мечтающего похвастаться перед товарищами
Из милицейского «уазика» выбрался человек в сереньких брюках и рубашке с короткими рукавами. Качок — мускулы выпирают, волосы коротко пострижены.
— Капитан Югов Николай Сергеевич, — представился сей атлет на всю улицу. — Всех, кто что-нибудь видел, попрошу подойти ко мне.
Тем временем двое экспертов приблизились к телу и занялись «приемкой груза».
— Вы видели? — обратился ко мне капитан, когда я воспользовалась его приглашением.
— Я и убила.
Он смерил меня взглядом и отступил на шаг.
Я изложила ход событий, не забыв перед этим представиться.
Черные глаза капитана впились в меня словно иголки. Он попросил предъявить лицензию. Ознакомившись с нею, представитель власти поинтересовался возможными причинами покушения и весьма болезненно отреагировал на скромное пожимание плечами.
— Не знаете? — заявил он. — Вам надо дать время подумать. Я вам его дам, коллега! До завтрашнего утра будете сидеть у себя в квартире под домашним арестом и думать. Берков! — позвал он.
К нам подошел мужчина лет пятидесяти. Его походка была легкой и упругой.
— Переночуйте с этой женщиной. Но учтите, что ей надо думать, а не вилять задом.
Пришлось подойти к капитану вплотную и посмотреть ему в глаза. «ТЫ ХАМ!» — светилось на моем табло крупными буквами. Югов явно не ожидал столь наглого поведения, но ничего менять не стал.
— Отправляйтесь к себе, — натянуто предложил он.
Я кивнула головой, едва не касаясь лбом его носа.
Берков оказался более человечным. Он представился. Тоже капитан, по имени-отчеству Василий Иванович. Мы без приключений довели Кондратьева до моей квартиры, а затем до дивана, где бедняга и уснул.
Шум льющейся воды забрался в уши и стал щекотать мозг. Кто там, Берков или Кондратьев, или они там оба? Я улыбнулась сама себе и села на постели. В комнате никого не было. Обоих джентльменов я разместила в гостиной. Ночью ни один из них меня не беспокоил, что было приятно осознавать.
Кондратьев сидел в кресле, уткнувшись физиономией в кусок льда, завернутый в пакет и полотенце. Выходит, ванную занял Берков.
— Привет, — встала я перед ним руки в боки. — Что случилось?
Он оторвался от облегчающего участь занятия. Синяк типа фингал был неприлично больших размеров.
— Где ты нашла этого рукопашника?
К завтраку подошел капитан Югов. Свежий, подтянутый, в белой футболочке и джинсах. Увидев синяк под глазом Кондратьева, он лишь вяло улыбнулся.
— Настал новый день, и я жду объяснений. Уже в шесть утра мой прямой начальник объяснил мне, кто я такой и где я работаю. Он очень просил не трогать Иванову и сосредоточиться на поиске причин покушения, поэтому не обессудьте — выньте и положьте всю вашу историю от начала и до конца.