Шрифт:
========== Часть 1 ==========
Пролог
Метель не унималась, и зыбкое пламя очага вздрагивало, как бы в испуге, когда с крыши доносился тонкий протяжный свист. Ледяной ветер, пролетая над селением, задевал крылом трубы, цеплялся за ставни, раскачивал чёрные ветви и бил их друг о друга с гулким костяным треском. Что-то упрямо скреблось за ставнями, царапая резное дерево. Рэндальф, уткнувшийся было в недочитанный свиток, навострил уши и выбрался из кресла.
– Холодно же! – запоздало зашевелилась под покрывалом Амика. Тяжёлая зимняя завеса качнулась в проёме, скрипнул
– Хаэ-э-эй!
– Рэндальф высунулся наружу, вдохнул холодный ветер, чихнул и влетел обратно в натопленный дом, спиной привалившись к двери. Амика, плотнее прикрыв створку, вернула засов в пазы.
– Ледяной демон, - Рэндальф смахнул снежинки с усов, потряс ушами и опустился на пятнистую шкуру у очага. – Прямо под дверью. Царапал косяки, там теперь бороздки.
– И не жалко им когтей… - покачала головой Амика, разглядывая свои короткие пальцы и пушистые подушечки. Узкие изогнутые когти показались наружу – ненамного, едва ли на человечий мизинец – и втянулись обратно.
– Что он тут делает? – вяло удивилась Милена, приподняв голову от кипы свитков и листов тонкой коры и кожи. – В этом селении ему нечего есть.
– Заблудился, должно быть, - пожал плечами Рэндальф и тут же забыл о демоне. – Так ты не спишь? Мы думали, ты задремала в свитках.
– Я разбираю записи, кимеи, - вздохнула Милена и пригладила усы. – Год был тихий…
Она кивнула на корзины со свитками, перевитыми цветными лентами. Пластинки золотистой коры свисали с них, пестрея от письмён, - все события года были записаны, как подобает, и каждый свиток вошёл в тысячелетние списки.
– Да, уже второй месяц мы отдыхаем, - кивнул Рэндальф. – А у тебя всё больше и больше вещей на столе. О чём ты читаешь?
– О днях Волны, кимеи, - Милена подняла со стола странный серебристо-белый лист с разлохмаченными краями. На листе – кое-как, в три штриха – начерчен был крылатый демон с головой гиены, рослый, плечистый и мохнатый. Чуть поодаль, в углу страницы, припал к земле, готовясь к прыжку, рыжий кот, и на его хвосте изгибалось стальное лезвие.
– Легенда о Чёрной Речнице?! – Амика навострила уши. – Мы напишем о Кессе из Фейра? И о Нингорсе, Оседлавшем Волну, и о…
– И о подземных ящерах, и о самоцветах, и о небесной тине, - тихо хихикнула Милена. – Если только уймётся – храни нас Омнекса! – этот вой за окном. Под него мне не проснуться. Посмотри, Рэндальф, хватит ли тебе красок на новые свитки? Юс по такой погоде к нам не дойдёт…
Год Квэнгина, месяцы: Дикерт – Сиэйлис
Год Инальтека, месяцы: Дикерт – Олэйтис
Глава 01. Весенний Излом
Тяжёлая зимняя завеса колыхнулась в дверях, сквозняк качнул её, но тут же стих. Вдалеке кто-то что было сил колотил палкой о палку, топотал по настеленным на каменный пол циновкам, и на ветру, раскачиваясь вместе с дверными завесами, звенели развешанные на проходе осколки ракушек. Холодный ветер, на миг впущенный в натопленные ходы, просочился в проём, мимо кто-то пробежал, пыхтя под тяжёлым грузом. Кесса Скенесова, выронив шитьё, высунулась из пещерки и озадаченно огляделась. За поворотом, где-то
– Солнечная кошка вышла на дорогу, - выдохнул, ставя на пол что-то тяжёлое, Хельг Айвин.
– Виделись уже, - буркнул не слишком-то радостный дядя Каннур. – Это всё, говоришь?
– Три десятка – мало разве? – хмыкнул Хельг. В пещерку потянуло горючей смолой. Каннур хмыкнул в ответ.
– На шестерых-то стрелков? По пяти на лук? А дальше что – снежками кидаться?
– Да в кого?! – хлопнул себя по бокам Хельг. – Уже третий день Дикерта, и снег неделю лежит нетронутый. Хватит тебе пяти стрел, Каннур. Да и те только попусту смолой измазали. Неделю отчищать.
– Бездна тебя храни! Чтобы ты так колдовал, как отговариваешься! – сердито фыркнул тот и наклонился за корзиной – циновка под его ногами захрустела. – Хорошо, ступай домой. Зови деда, скажи – только его и ждём.
Ракушечные подвески зазвенели снова – ещё один гость пробирался зимними лазами. Кесса, ёжась от холодного ветра, нырнула обратно в пещерку.
– Дядя всё мечтает застрелить снежную тварь? – хихикнула Кирин Скенесова, разглядывая почти дошитую кайму на подоле рубахи. – Так значит, все уже у очага? Может, и нам пора?
– Не все, - отмахнулась Кесса, пряча незаконченное шитьё в сундук. – Я считала – ещё четверых не хватает. Пойдём наверх! Как раз успеем посчитать следы.
– Хэ-эх, - поёжилась Кирин, задувая лучинку и накидывая тяжёлый зимний плащ поверх рубахи. – Думаешь, снежники приходили? Только с вечера всё было чисто… что там – с той метели снег лежит нетронутым!
– С той метели небо было чистым, - нахмурилась Кесса, - а сегодня с ночи всё затянуто, ни звезды не видать. Пойдём посмотрим, пока никто в окне не засел!
Лестница, вырубленная в известняке, уводила вбок, в сторону от цепочки больших и малых кладовок, к узкому проёму – входу в спальню. Каменные ступени не холодили ноги – известняк был застлан толстой корой, вверху, вдоль туннеля, струился тёплый воздух – в большой зале с утра горел очаг, и узкие прорези в стенах исправно гнали согревающий ветер вглубь скального обрыва, к жилым пещеркам и норам. Щели в камнях, выдыхающие тепло, напоминали Кессе ноздри огромного и странного, но дружественного существа. Приложив на ходу к ним руку – «мы – свои, помнишь нас, живущий в скалах?» - юная девица откинула плетёную завесу и переступила порог, нащупывая на ходу светильник.
Сияющие кристаллы были недёшевы, но Сьютар Скенес держал кузницу, и деньги у него часто водились, - и один из крохотных мерцающих камешков – зеленоватый церит – достался даже верхней спальне. Прикрывавший его колпак слетел и закачался на ремешках. Кирин, пробравшись наверх вслед за Кессой, поспешно опустила завесу до самого пола. Внизу по коридору кто-то шёл – слышно было, как хрустят под тяжёлыми зимними сапогами циновки.
– Смотри, не выстуди пещеру, - прошептала Кирин, придерживая многослойные завесы, пока Кесса убирала засовы и приоткрывала тяжёлую крышку – оконную затычку. Ледяной ветер с торжествующим визгом хлестнул её по пальцам. Кесса выглянула наружу, прижимаясь к нагретому камню.