Чернее некуда
Шрифт:
— Рори?
— Да?
— У тебя проблемы? Из-за того, что я пишу Бумера… Ты понимаешь?
— Понимаю, не волнуйся. Я рад, что ты это делаешь, но зол на обстоятельства, которые этому сопутствуют.
— Видишь, — заметила Трой, — это называется прямой ответ на прямой вопрос. Спокойной ночи, дорогой.
— Спокойной ночи, милая.
Мистер Уиплстоун отсутствовал слишком долго. Наконец он вернулся с большим старомодным альбомом и конвертом, полным газетных вырезок. Отворив дверь в столовую, положил все на стол и согнал с него Люси, которая проявляла
— В те времена я был страстным собирателем таких вещей, заметил он. — Все рассортировано, на каждой вырезке есть дата. Так что не должно быть никаких проблем.
И действительно их не было. Аллен просматривал альбом, вызывавшей, как и все подобные собрания, изрядную меланхолию, пока мистер Уиплстоун копался в содержимом конверта. Вырезки, относившиеся к фотографиям в альбоме, были заботливо наклеены рядом с ними. Удачливее оказался Аллен.
— Вот! — воскликнул он и показал на три фотографии, к которым пунктуальный мистер Уиплстоун аккуратным почерком приписал дату и дополнил пожелтевшей страничкой из «Нгомбвана Таймс» с кричащим заголовком: «ПРОЦЕСС НАД ГОМЕСОМ. ПРИГОВОР ВЫНЕСЕН. СКАНДАЛ В ЗАЛЕ СУДА».
Первая фотография запечатлела судью в парике, вторая — толпу людей, ожидающих перед залитым солнцем зданием суда, а третья — открытый автомобиль с чёрным шофёром и двумя пассажирами в тропических костюмах. В одном из них, ухоженном, приличного вида мужчине лет сорока можно было узнать мистера Уиплстоуна."По дороге на процесс" — гласила подпись под фотографией. Снимки из газет оказались содержательнее. Молодой чернокожий в парике и мантии не мог быть никем иным кроме Бумера. «Мистер Бартоломью Опала, государственный обвинитель.» На другой фотографии был уже тогда изрядно плешивый, дочерна загорелый взбешённый мужчина в наручниках. Он шёл между двумя чёрными гигантами-полицейскими, которые охраняли его от грозных толп нгомбванцев. «После вынесения приговора. Узник покидает здание суда,» — гласил текст под фотографией.
Заметка сообщала о процессе и подчёркивала его драматический финал. Ему же была посвящена и передовая.
— Вот ваш Шеридан, — сказал Аллен.
— Вы его узнали?
— Да. Я полагал, что впервые, да и то издалека, увидел его сегодня вечером, но в действительности встречал и прежде. Сегодня, когда Бумер навестил Трой, он сидел перед кафе на улице.
— Явно вам не раз ещe придётся его увидеть, — сухо заметил Уиплстоун. — Мне это не нравится, Аллен.
— А вы думаете, мне нравится? — поднял Аллен взгляд от альбома. — Он тогда всерьёз угрожал отомстить?
— Нужно было вам это слышать! Все угрозы он адресовал именно Бумеру, — сообщил мистер Уиплстоун, склоняясь над альбомом. — Я не видел этих вырезок уже добрых лет десять. На старой квартире они канули в ящике с множеством других вещей. Все же я должен был вспомнить его куда раньше.
— Полагаю, он изменился. Как-никак, прошло двадцать лет!
— Что касается внешности — не слишком, и не верю, чтобы сильно изменился характер.
— Вы случайно не знаете, что с ним стало после выхода из тюрьмы?
— Нет.
— Чем он занят в Сити?
— Может быть, импортирует кофе, — пожал плечами мистер Уиплстоун.
— Хорошо говорит по-английски?
— Да, без всякого акцента, если не считать шепелявости, видимо, врождённый дефект. Налить вам ещё?
— Нет, спасибо, Сэм. Мне нужно сохранить ясную голову. Аллен поколебался, но потом продолжал: — Вам стоит знать ещe кое-что. Касается это Чаббов. Но прежде пообещайте, что это никак не повлияет на ваше к ним отношение. Если нет, я предпочту держать язык за зубами.
Мистер Уиплстоун спокойно поинтересовался:
— Это может их дискредитировать?
— Нет, — не сразу ответил Аллен, — во всяком случае, не лично. Нет.
— Знаете, при моей профессии мне приходилось хранить секреты.
— Знаю.
— Так что можете на меня положиться.
Тогда Аллен рассказал мистеру Уиплстоуну о девушке с фотографии. А умолкнув, стал ждать реакции. Мистер Уиплстоун долго разглядывал комнату, потом произнёс, больше сам себе, чем Аллену:
— Ужасно. Мне их очень жаль. Бедные Чаббы… — И после изрядной паузы: — Разумеется, вы в этом видите мотив.
— Возможный мотив, не более.
— Мда… Спасибо, что вы мне сказали. На моё к ним отношение это никак не повлияет.
— Хорошо. А теперь не смею вас больше задерживать. Уже почти полночь. Только вот свяжусь с Фоксом.
Голос Фокса звучал по рации громко, ясно и спокойно.
— Жду приказов, мистер Аллен. — До сих пор ничего не происходило, но мне кажется, они уже расходятся. В окне на лестнице я заметил свет. Оставайтесь на связи.
— Все в порядке, — ответил Аллен и стал ждать. Мистеру Уиплстоуну он сообщил: — Посиделки кончились. Через пару минут оба вернутся, и Чабб, и Шеридан-Гомес.
— Алло? — отозвался Фокс.
— Да?
— Расходятся. Кобурн-Монфоры идут по противоположной стороне улицы. Молча. Чабб идёт по моей стороне, торопится. Продолжу, пока пройдёт.
— Ладно.
Из динамика донёсся звук шагов и опять все стихло.
— Прошёл, — перевёл дыхание Фокс. — Сейчас будет у вас. Теперь идёт мистер Шерилан, он один. По другой стороне улицы. Кобурн-Монфоры свернули за угол. Я уловил еe реплику: «Я была дурой, и знала это»; кажется, полковник еe успокаивал. Все, конец связи… нет, подождите…
— Что случилось?
— Двери у Санскритов приоткрылись. За ними темно, но щель видна ясно. Видимо, следят за уходящими.
— Продолжайте наблюдать, Фокс. Вызовете меня, если ещe что-то произойдёт. Я буду минут через пять. Конец связи.
Аллен с Уиплстоуном ждали ещe несколько минут, пока не услышали перед домом торопливые шаги Чабба и скрежет ключа в замке.
— Хотите с ним поговорить? — прошептал мистер Уиплстоун. Аллен покачал головой. Слышно было, как звякнула цепочка. Чабб с минуту постоял в холле, потом поднялся по лестнице.