Черное колесо
Шрифт:
Вместе с ними лежали раковины, обломки ржавого железа и костей. Обитатели пещер поклонялись сверкающим грудам, как крысы или сороки, и приносили сюда всё, что им нравилось. Они явно боготворили их: помещение напоминало храм, а сокровища громоздились на грубом круглом камне – алтаре.
Золото и драгоценности некогда хранились в сундуке, и немаленьком. От него остались только металлические уголки и петли. Остальное исчезло. Я восхитился бесконечным стремлением Бенсона к правдоподобию. Если бы я не знал, как он хитёр, то решил бы, что сокровище действительно
Но если он пошёл на такие расходы, чтобы собрать все это, почему бы не добавить дополнительные подробности, вроде сгнившего сундука? Древний сундук раздобыть нетрудно.
Наше ошеломлённое молчание было нарушено, когда люди поняли, что нашли. Некоторые бросились вперёд, чтобы порыться в сверкающей груде. Но остальные держались позади, охраняя расщелину.
Тот, кто первым подошёл к сокровищу, неожиданно вскрикнул, отскочил и налетел на других. Он молча шевелил губами, показывая вперёд. Послышались крики. Святотатственные проклятия звучали как молитвы, – возможно, так оно и было.
Сокровище… смотрело на нас!
Смотрело… человеческими глазами!
Как охотники прячутся в джунглях, прикрываясь листвой и ветвями, так на мгновение показалось, что множество людей скорчились под грудой, глядя на нас сквозь монеты.
Мы подошли ближе. Некоторые сняли куртки и завязали рукава, сделав импровизированные мешки. Они осторожно протянули руки к глазам, подняли их. Один глаз упал, как плохо окрашенное пасхальное яйцо или мячик для гольфа, испачканный ржавчиной. Слегка подскочил и откатился, продолжая смотреть.
Человеческий глаз!
Чёрный зрачок и радужная оболочка остекленели, словно чёрная дыра, просверлённая в белом. По этому предельному контрасту я узнал его.
Это был глаз Чедвика!
Окружающие ругались, я вместе с ними. Один сказал:
– Бесполезно искать их. Это крысы! Грязные, вонючие белые крысы! Вот что они с ними сделали!
– Заберём золото! Заберём поскорее и уйдём!
Половина матросов обезумела от вида богатства, другие протрезвели от ужаса. Некоторые загребали сокровища в свои импровизированные мешки, другие продолжали смотреть на расщелину.
– Это их храм, а мы совершаем святотатство. Почему они на нас не нападают? Ждут в засаде?
– Может, им важнее что-то другое? Более земное?
– Быстрее! Нужно убираться отсюда!
Они сумели унести меньше трети груды. Прижимая добычу к себе, возвращались назад, чтобы прихватить ещё горсть. Мы вышли из помещения, держась поближе друг к другу. Проходили мимо входов в тёмные коридоры, светили в каждый из них.
Из одного отверстий донеслись писк и рычание. Кто-то направил туда луч фонарика, осветив множество белых существ, которые жались друг к другу, как змеи в гнезде в поисках тепла. Лица их были испачканы алым, они пищали и ухали, жадно рвали что-то красное, мокрое, но ещё узнаваемое. Глядя с отвращением, не веря своим глазам, ошеломлённые, мы услышали хруст костей и чмоканье.
И поняли, что для белых существ было важнее их сокровищ…
На нас они
Я подумал: давно ли они живут на острове, в глубине скал, без света, и как это объясняет их слепоту? Они боятся горячего солнца, оно обжигает их чувствительную кожу, и потому они выходят только ночью и добывают минимум, необходимый для жизни. От культуры своих предков они снова погрузились в звериное варварство!
И я подумал: не слепота ли побудила их вырвать глаза пришельцев и спрятать их среди сокровищ?
Смитсон, Чедвик, Бурилов и их спутники больше не нуждались в нашей помощи! И хоть я ненавидел Чедвика и презирал Смитсона, такой судьбы я им не желал!
Не стоит рассказывать, что мы сделали потом. Белое племя понесло гораздо большие потери, чем мы. Даже я схватился за пистолет. Потом мы отыскали дуновение чистого воздуха, ароматного, словно благовонное пламя. Мы дышали полной грудью и шли, пока не вышли на дневной свет, но не там, где вошли, а футов на двадцать выше.
Свет после пещер слепил глаза. Слышались какие-то странные тягучие звуки. Мы упали на песок и лежали без сил. Я был весь пропитан усталостью; но слишком силён был ужас перед белыми существами, оставшимися позади, и потому мы не стали задерживаться.
Не все из нашего отряда вернулись, но мы не собирались искать оставшихся. И не стали поджигать паклю и концы на берегу. Единственным нашим желанием было как можно быстрее покинуть это место. Гул над головами продолжался.
Мы набились в гичку, оставив шлюпку для тех, кто может ещё выйти из пещер.
26. ГИБЕЛЬ «СЬЮЗАН ЭНН»
Я понял, что предвещал этот устойчивый гул. Остров представлял собой гигантское слуховое устройство, его изогнутые стены улавливали и усиливали отдалённые звуки, недоступные человеческому слуху. Органное гудение означало приближение сильного ветра!
Глаза мои постепенно привыкли к свету, он был совсем не так ярок, как показалось мне вначале. Небо затянули тучи, и посреди однообразной серости быстро клубились более тёмные массы, как наступающие мрачные всадники.
Вода в фиорде беспокойно поднималась и опускалась, словно дышала. Из-за поворота выкатывались «волны. Неестественно тёплый ветер обнимал нас горячими руками. Теперь мы могли видеть „Сьюзан Энн“. Там поднимали на борт катер. Что-то помешало остальным последовать за нами на остров, и, глядя на южную часть неба, я понял, что. Грандиозная туча прижалась к горизонту, словно готовясь прыгнуть на нас. Она была зловещей, цвета поблекшей чёрной ткани.
Мы вышли из фиорда, и гудение осталось позади. Некоторые смачивали голову и лицо. Один из моряков бросил весло и принялся тереть глаза. Я подумал с беспокойством, что слепота белого племени может оказаться заразительной: разумеется, в грязи их пещер было немало инфекций.