Черное колесо
Шрифт:
Остров как будто ждал нас, затаив дыхание.
Какая-то сила, более мощная, чем наши гребки, увлекала нас вперёд. Я подумал о магнитной горе Шехеразады, которая притягивала корабли и бросала их на крутые стены. Фиорд изогнулся. Мы оглянулись. Теперь моря не было видно, мы находились на пороге иного мира.
Один матрос поднял весла.
– Нас несёт течением. Можно не грести, – сказал он.
Остальные тоже подняли весла. Нас несло течением по извилистому проливу. В конце его замаячил вход в центральную лагуну – полоска песчаного берега и
Остров оказался атоллом, высоко поднятым над водой, словно море не приняло его и отвергло. Круглый колодец, середина которого скрыта от внешнего мира. Идеальное пиратское убежище, вдвойне защищённое мелями снаружи и этими высокими стенами, закрывающими лагуну от ветра.
Я рассматривал чёрные отверстия в пористой стене. Морган сказал, что Бурилов повёл искателей сокровищ в одно из них. Скала была полой, море пробило в ней многочисленные извилистые туннели, как ходы термитов в дереве.
Вначале остров показался необитаемым. Но лишь потому, что его жители хотели остаться невидимыми. Выстрелы накануне, должно быть, предупредили их, что предстоит вторжение, и они убрали с песка все свои следы. Лишь когда кладоискатели углубились в пещеры, обитатели их напали из засады.
«Призрачно белые и неземные», сказал Морган. Он один сумел вырваться наружу.
Люди – на отдалённом одиноком острове? Допустим, история Ирсули истинна; все равно Чёрный Педро и его товарищи не могли прожить здесь два столетия, даже если бы обладали столь огромной продолжительностью жизни. Ни Мактиг, ни остальные не упоминали о женщинах, оставшихся на острове, когда Рафферти увёл корабль.
Может, другие нашли сюда дорогу, как пираты – случайно? Может, рыбаки, моряки с затонувшего корабля или отчаявшиеся беглые рабы с Гаити? Неужели белое племя – потомки Педро?
Никто этого не узнает, ибо никто из них не дожил до наших дней.
Но что могло их удержать на острове, если они хотели его покинуть? Они могли соорудить плоты, подавать сигналы.
Мы прошли ворота, словно пушинки, несомые течением к центру лагуны. Здесь было так глубоко, что вода казалась чёрной, а рыбы далеко внизу – призрачными метеорами. Я видел в глубокой черноте слабые пурпурные отблески, словно затонувшие вечерние облака. Сначала они меня удивляли, но потом я сообразил, что это пробивается свет сквозь многочисленные щели в основании острова.
Остров покоился на очень хрупком фундаменте.
Вдоль берега футов на двадцать тянулась отмель, которая вскоре сменялась чернотой. Редкая растительность жалась к коралловым утёсам. Единственным признаком человека были следы, ведущие к одному из отверстий. Никаких звуков, кроме нашего дыхания.
Морган указал на вход в пещеру:
– Они там!
Эхо призрачно покатилось от стен: «Там… там… там…».
Морган сложил ладони рупором и принялся окликать ушедших именам. Эхо отвечало раскатами грома. Морган опустил руки.
– Наверное, все мертвы, – сказал он.
«Мертвы…» – согласились стены, и лодки, покачиваясь на волне, закивали: «Мертвы…»
– Мы должны идти за ними.
Стены звали: «Идти… идти…».
Мы вытащили лодки на берег и выбрались на песок. Одни из нас направились внутрь, другие остались ждать у лодок. Я оказался среди последних. Мы подтащили паклю, концы и канистры с маслом ко входу и стали ждать.
Остальные осторожно углубились в проход. Мы слышали их голоса: они говорили о каком-то запахе. Голоса становились слабее, казались странно искажёнными, разорванными.
Тень накрыла остров, словно крышка котёл – тучи закрыли солнце.
Я гадал, где может быть сокровище. Если остров населён страшными существами, которых описал Морган, как Бенсон мог спрятать сокровища?
Но он это сделал. Иначе как он мог внушить Бурилову и остальным знания об острове? Если он здесь не бывал, то не мог бы описать Мактигу проходы через мели.
Возможно, белые существа иногда покидают остров в поисках пищи на меньших островах, где есть зелень. И Бенсон наткнулся на это место как раз в такое время.
Да, в конце концов, существует-таки один шанс из тысячи, что Бенсон запрятал здесь сокровище. Либо это, либо – Ирсули.
Все связанное с феноменом Ирсули я мог объяснить материалистически. Ничто не оправдывало веру Пен в призраков. Загипнотизированные, специально подобранные из-за своей восприимчивости люди верят, поскольку им внушено, что гипноз – на самом деле их подлинные воспоминания.
Мактиг сказал, что Бенсон бывал раньше в этих водах. Экипаж, набранный для этого плавания, был новым. Зачем? Только для того, чтобы скрыть от жертв, что Бенсон уже побывал здесь.
Весь план был дьявольски точен и хитроумен. Единственный аргумент против – слишком большой промежуток времени между началом и завершением. Но безумцы типа Бенсона очень терпеливы.
Но хоть я и был уверен в безумии Бенсона, доказательства были настолько двусмысленны, что мне никогда не поколебать уверенности Пен. Если нам каким-то чудом удастся спастись, мне придётся делать вид, что она оказалась права. Иначе я её потеряю.
Мысли мои вернулись к ушедшим в пещеру. Почему они молчат? Давно ли они ушли? И тут из пещеры, приглушённые расстоянием и стенами, донеслись крики и выстрелы.
Оставшиеся кинулись внутрь. Какое-то безумное мгновение я боролся с желанием завалить вход паклей и ветошью, поджечь и запечатать всех внутри. Потом с тоской посмотрел на ждущие шлюпки и последовал за остальными.
Коридор поднимался и извивался, в нём было темно. Тошнотворно пахло гнилой рыбой. Я чувствовал себя как микроб в артерии, полной чёрной крови.
Сильный сквозняк рвал волосы, от него звенело в ушах. Пол был гладкий, словно отполированный множеством ног. Там, где руки для устойчивости касались стен, последние были стёршимися, в остальных; местах – грубыми и неровными.