Черное сердце

ван Ластбадер Эрик

Глаза Соки Киеу полны страсти. Глядя, как танцует его сестра, как она ведет рассказ о прошлом кхмеров, он вспоминает те танцы, которые она исполняла для него по ночам. Только для него. Нет, то был танец, который Малис танцевала для себя, но поскольку он его видел – то и для него. Момент близости, преступный и потому еще более восхитительный. Только для него. Для него и для нее. Для них обоих.

И сейчас, взглянув в сине-зеленые глаза Лорин, Киеу увидел Малис, живую и невредимую. Ее прямая высокая шея, наклон головы,

прямые плечи, и, прежде всего, поза танцовщицы – все это напоминало ему Малис, и сердце его готово было выскочить из груди. Колени у него ослабели, он мигнул, потому что ему показалось, будто в ушах Лорин сверкают рубиновые сережки в форме лотоса, которые всегда носила Малис.

– Что? – спросила она, с любопытством глядя на него. – Что вы сказали?

И тут до Киеу дошло, что он говорил на кхмерском, будто перед ним действительно Малис!

– Извините, – сказал он, прокашлявшись, – я задумался. Луис Ричтер дома? Могу я его видеть?

Он сказал то, что должен был сказать, но голова его продолжала кружиться.

– Конечно, – Лорин отступила, позволила ему пройти и закрыла за ним дверь. – Могу ли я спросить ваше имя?

– Ким, – автоматически ответил Киеу. Он увидел, что она повернулась и с любопытством его разглядывает.

– Значит, вы и есть Ким, – она улыбнулась. – А меня зовут Лорин Маршалл, – она протянула руку, и он на мгновение замер. Потом взял ее руку, поднес к губам, почувствовал мягкую, нежную кожу. Глаза его закрылись, и он снова вспомнил Чау Чхайа.

Она повернулась и пошла по коридору, а он следил за ней глазами и ему казалось, что вот здесь, сейчас, снова появится его возлюбленная сестра.

Что я здесь делаю? – с ужасом подумал он. Он понимал, что как только увидел в дверном проеме ее, а не старика, ему следовало извиниться и сказать, что ошибся дверью. Но он этого не сделал. И сейчас еще не поздно сбежать – но он не уходил.

Воспоминания о Пномпене были слишком сильны. В Лорин он увидел дух, обретший плоть и кровь. Он не думал о совпадении – для него не существовало такого слова. Он был обречен на встречу с Лорин Маршалл. Это была его карма, а от кармы не уйдешь.

Он увидел в ней то, что уже никогда не надеялся увидеть, и сразу же поверил, что с помощью Лорин Маршалл ему удастся изгнать из своей души демонов. Прекратить невыносимую жизнь в грехе.

Лорин скрылась за поворотом, и Киеу услышал ее голос:

– Луис, к вам пришли.

Киеу ушел в гостиную в тот самый момент, когда в ней из кухни появился отец Трейси. Он нес черный лаковый поднос, нагруженный тарелками, серебром и стаканами. Старик помедлил, увидев посетителя.

– Да?

– Я – Ким, – вот и все, что мог Киеу ответить.

Не отрывая от азиата глаз, Луис поставил поднос на стол.

– Лорин, – обратился он к девушке, – наверное, наш гость хочет что-нибудь выпить. Чаю? – И, поскольку гость кивнул головой,

спросил у Лорин: – Ты не возражаешь?

Лорин переводила взгляд с одного на другого:

– Нисколько.

– Тогда возьми на второй полке справа, если стоять лицом к раковине. Китайский черный. Чайник уже на плите. Я тоже выпью немного.

– Луис?

Он повернулся, увидел беспокойство в ее глазах и улыбнулся:

– Это по делу, дорогая. Когда она ушла, Луис спросил:

– Вы кореец?

– Вьетнамец.

Старик щелкнул пальцами:

– Ну да! Извините, память уже меня подводит.

Киеу улыбнулся: он ожидал подобной проверки.

– Ваша память в порядке, это тело вас подводит, – он был удивлен, почувствовав, какое испытал облегчение, когда Лорин вышла из комнаты. – Директор шлет вам приветы.

Луис Ричтер направился к дивану, жестом указал Киеу на место рядом с собой.

– Приветы? А Директор чего?

– Того места, в котором никогда не забывают своих бывших работников.

– В Делаваре, – со вздохом произнес Луис.

– Округ Колумбия, – поправил его Киеу.

– А, так вы переехали?

– Да нет же, наш офис там, где и всегда, мистер Ричтер.

– Совершенно верно, я запамятовал. А как старик? Все еще сражается с бюджетом?

Киеу знал, что ему следует соблюдать осторожность. Его информация о Фонде была ограниченной и отрывочной. И если ему не удастся свернуть старика с этой темы, его ждет провал.

– Директору нечего беспокоиться о государственном бюджете, мистер Ричтер, вы это знаете так же хорошо, как и я. Место, в котором мы все работаем, с самого начала имеет гарантированный процент от федерального бюджета, – необходимо брать инициативу на себя. Он наклонился вперед, молитвенно сложил руки: – Мистер Ричтер, неужели мы еще не наигрались в эту игру?

Вошла Лорин, поставила поднос с чаем на журнальный столик. И Киеу вновь не мог отвести от нее глаз. Он всем своим существом впитывал ее образ: как она ходит, говорит, смотрит на него своими широко расставленными глазами. Сердце его колотилось с такой силой, что ему пришлось призвать на помощь все внутренние ресурсы.

Старик разлил чай, протянул чашку Киеу, снова сел. С наслаждением принюхался: чай заварен правильно.

– Видите ли, – сказал он, – меня уже много лет не посещали бывшие коллеги.

Киеу понимал, что ему не следует проявлять нетерпение, но и ходить по тонкому льду он тоже больше не мог. И он начал:

– Мистер Ричтер, простите, если я слишком резко приступаю к цели моего визита, но мое время мне не принадлежит.

Старик поднялся на ноги, подошел к книжной полке, пробежался пальцами по корешкам.

– У меня к вам лишь один вопрос. Как называется то место, где вы родились заново? – Он повернулся и посмотрел в лицо Киеу. – Сын говорил мне, но я что-то подзабыл.