Черное сердце
Шрифт:
И Киеу понял, что время пришло: теперь одной хитрости недостаточно. Он заставил волнение и беспокойство отлететь прочь, и к нему пришло ощущение космических часов, в белоснежной тишине отбивали они свой ритм, слившийся с ритмом его сердца, с ритмом дыхания. Он почувствовал то воздушное пространство, которое отделяло его от Луиса Ричтера, услышал, увидел его. И произнес – сам удивившись своим словам:
– В Пномпене.
Луис Ричтер кивнул:
– Верно, так оно и есть. Как я мог забыть?
Он вернулся
– А теперь, – заговорил он резким деловым тоном, – чем могу служить?
– Директор решил принять личное участие в этом расследовании, и я прибыл к вам по его приказу. Я должен взять у вас электронное подслушивающее устройство и доставить его в Вашингтон.
– Понятно, – Луис Ричтер почувствовал волнение. И понял, как тосковал все эти годы по работе, по прежним денькам, хотя ему казалось, что он с удовольствием обо всем этом забыл. Даже привычная боль отступила: он снова почувствовал себя живым, нужным. – Это, наверное, очень важно.
– Чрезвычайно, – ответил Киеу.
– Хорошо, подождите, – старик улыбнулся. – Я сейчас вернусь.
Киеу и Лорин остались одни. В комнате воцарилась тишина столь полная, что Лорин даже услыхала, как бились в оконное стекло насекомые. Киеу неотрывно смотрел на нее, и она покраснела – такого с ней со школы не было.
Она отметила, что этот человек очень красив, хотя в этой красоте было что-то дикое, что-то, что противоречило безукоризненной гармонии его черт. В глубине черных глаз таился хаос, но, как чувствовала она, хорошо организованный хаос.
Он и привлекал, и пугал ее. В нем была какая-то непонятная для нее сила, и эта сила воздействовала на нее. Ей уже знакомо это ощущение: временами она чувствовала такую силу и в Трейси. Но поскольку она не могла определить природу своих ощущений даже для себя самой, она никогда о них Трейси не говорила. Она даже не без успеха пыталась убедить себя, что все это – лишь плод ее воображения.
В конце концов, она понимала, что у определенных личностей есть своя аура. Такая аура была и у всех великих балерин, она выделяла их из множества других танцовщиц. Она тоже обладала аурой: она знала, что именно этим и захватывает публику. Подобным отличались и некоторые другие танцовщики и танцовщицы из их труппы.
Но к силе этого человека примешивалось нечто иное: отчаяние, ненависть, страх, и, как ни странно, блаженное умиротворение. Такого она не встречала никогда.
Как будто повинуясь приказу, она прошла и села рядом с ним на диван. Взгляд черных глаз пронзал ее, и она вспомнила, что когда-то уже видела такой взгляд. Как-то раз Трейси взял ее с собой на соколиную охоту, и когда он снял с головы птицы колпачок, она взглянула в ее глаза и поразилась: в них таилась жестокая вечность.
– Чем вы занимаетесь? – спросил молодой человек по имени Ким.
– Я балерина. –
Лорин вскочила с дивана и с опаской отошла, а он отчаянно вцепился пальцами в диванную подушку, стараясь обрести контроль над собой.
Слова «я балерина» окончательно выбили почву у него из-под ног. В нем волной взмыл бесконечный страх. Это был страх не за себя – он провел большую часть своей жизни в опасности, и научился не бояться.
Это был страх за нее. Ему захотелось схватить ее в объятия, защитить. Но от чего? От кого? Он сказать не мог: источник опасности был ему неведом. Губы его побелели от усилия: он старался мысленным взором проникнуть за туманную завесу неизбежного.
Его спасло появление Луиса Ричтера.
– А вот и я, – сказал старик. Он нес маленький пакетик из коричневой бумаги, заклеенный изоляционной лентой. – Протянул его Киеу: – Позаботьтесь об этом.
Киеу провел ладонью по лицу. Оно было влажным. Затем заставил себя улыбнуться.
– Спасибо, мистер Ричтер, – несмотря ни на что, он все-таки помнил, что от старика ему нужно кое-что еще. – Надеюсь, вы не против расстаться с этой штуковиной?
– Отнюдь. Мне она больше не нужна.
– Да?
Старик улыбнулся:
– Я уже узнал о ней все, что было нужно.
– И что именно? – как можно безмятежнее спросил Киеу. – Что-то, что и мне может оказаться полезным?
Старик обнял молодого человека за плечи. Они вместе вышли в коридор.
– Возможного только возможно. Во всяком случае, Трейси уже этим занимается.
Киеу краем глаза глянул на Лорин, и вновь в нем вспыхнуло опасение, природа которого была ему не ясна. Он с трудом заставил себя сосредоточиться на том, что привело его сюда.
– Трейси, конечно, вскорости сообщит мне, куда он направился.
Старик засмеялся:
– Вряд ли, – ему нравилось поддразнивать этого молодого человека, о котором он так много слышал. Настроение у него поднялось, кровь вновь циркулировала по жилам, он почувствовал, что снова помолодел. Луис открыл входную дверь:
– Трейси отправился повидать Мицо, он уже в дороге. Ну и что, что он нарушил правила безопасности? К черту правила! Его опьянила сама возможность дать этому молодому человеку понять, что у него еще есть кое-какая информация, что и он еще кое-что значит. Ну, как, съел, мой дорогой Ким?
Киеу чуть не споткнулся о порог. У него закружилась голова, его вновь затошнило. Словно во сне, он повернулся, пожал протянутую стариком руку. О, великий Будда, охрани меня!
– Передайте директору мои наилучшие пожелания и благодарность.