Черное сердце
Шрифт:
Ким затащил труп в служебное помещение, где уборщицы хранили свои швабры и метелки, накрыл большой картонной коробкой, которую завалил старыми тряпками и ветошью.
Спустившись в холл первого этажа, он пошел направо, миновал арку с шелестящими на легком сквозняке пальмами. Бар был сразу же за будочкой цветочницы. Здесь горели газовые рожки, изогнутая деревянная скамья перед стойкой была обита мягкий темной кожей. Атмосфера клуба тридцатых годов, подумал Ким.
В настенном зеркале он увидел «Валькирию», его огненно-рыжая голова отчетливо выделялась
Не выказав ни малейшего удивления, Ким лениво опустился на скамью рядом с «Валькирией» и заказал крепкий коктейль со «Столичной». «Валькирия» улыбнулся: сам он пил темное немецкое пиво.
Забрав напитки, они направились к одной из изолированных кабинок. Выбрал ее «Валькирия». Ким не возражал: он знал, что, в соответствии с принципами КГБ он должен сесть так, чтобы его видел второй агент. Пусть знают, что у него хорошая память. «Валькирия» первым занял место, усевшись по левую сторону. Это означало, что Ким будет сидеть лицом ко второму агенту, который находился где-то в зале.
Посетителей, как обычно в это время, было немного, поблизости никто не крутился. Но они тем не менее вели разговор на пониженных тонах.
– То, что я приехал сюда, – начал «Валькирия» низким грудным голосом по-немецки, – случай из ряда вон выходящий.
– Я бы предпочел, чтобы мы говорили по-английски, – заметил с улыбкой Ким. – В этом городе, в отличие от Вашингтона, обращают внимание на иностранцев.
Его собеседник кивнул:
– Как вам угодно.
Ким пристально поглядел на него: он не нравился ему в качестве немца, а, узнав, что это этнический русский, он теперь его просто ненавидел.
– В каком вы звании? – вдруг спросил Ким.
– Что? – громадная медвежья башка повернулась в его сторону.
Ким был спокоен:
– Судя по вашему возрасту и положению в Совете, я бы предположил, что не ниже полковника.
– Какой еще полковник? – раздраженно посмотрел на него «Валькирия». – Я бизнесмен, занимаюсь...
– В таком случае, что вы здесь делаете? – резко перебил его Ким.
– Как я уже сказал, я – бизнесмен, и приехал сюда, чтобы заключить сделку, – к «Валькирии» вернулось самообладание. Этот азиат заставил его нервничать. Неважно, что он вьетнамец: он очень похож на китайца, а, как все русские, Федоров испытывал патологический страх перед китайцами, граничащий с ксенофобией.
– Сделку какого рода?
Он пожал мощными плечами:
– Это вы должны мне сказать.
– Прошу прощения, – Ким встал, – возникла потребность освободить мочевой пузырь.
Выходя из бара, он краем глаза увидел кивок рыжей головы, после которого в противоположном конце зала поднялся плотный черноволосый мужчина и быстрым шагом направился к выходу.
Ким вошел в мужской туалет и остановился неподалеку от умывальников. Открылась входная дверь. В зеркале он увидел третьего русского.
Посмотрев под каждой кабинкой и убедившись, что, кроме них в туалете больше никого нет, человек подошел к Киму и достал пистолет с глушителем.
Ким
Подготовка противника оказалась значительно выше, чем можно было предположить, и он сумел блокировать смертельный нуките. Правда, блок стоил ему перелома запястья: лицо русского на мгновение побелело от боли. Почти сразу же оправившись от удара, он снова бросился в атаку, забыв о ставшем бесполезным теперь пистолете.
Ким радовался возможности физического контакта: удары и движения были его способом самовыражения. Он упивался боем, оттягивая момент своей безусловной победы как можно дальше. Почувствовав, что такой момент настал, Ким чуть согнул напряженные пальцы правой руки и, поставив кисть вертикально, одним коротким движением пропорол противнику живот чуть ниже точки, где смыкаются «плавающие» ребра.
Удар был настолько силен, что оторвал русского от пола – глаза его удивленно открылись, рот застыл в форме буквы "О": удар разорвал кожу, кровеносные сосуды и проник во внутренние органы.
Ким рывком двинул кисть вверх, нащупал сердце и сжал его в своем железном кулаке: русский умер стоя, рухнув затем в сточную канаву под фарфоровыми писсуарами.
Ким быстро впихнул мертвое тело в одну из пустых кабинок и усадил на унитаз. Кровь хлестала во все стороны, и Ким тщательно очистил у умывальника свою одежду. Убедившись, что поза русского не вызывает подозрений, он снова подошел к умывальнику и окончательно привел себя в порядок. Он уже вытирал руки, когда в туалет вломились два подвыпивших техасца, – один из них рассказывал приятелю скабрезный анекдот. Ким еле сдержался, чтобы не плюнуть им на ботинки. Бросив последний взгляд в зеркало, он вышел.
Сев напротив «Валькирии», Ким улыбнулся:
– Я расскажу вам, в чем суть сделки, – он не обращал внимания на удивленно приподнятые брови русского. – Я нейтрализовал вашу команду, теперь вы играете в одиночку. Такого в вашей практике еще не случалось. Советская тайная полиция привыкла окружать своих резидентов всевозможными подонками, которые собирают информацию для него где только можно, – Ким по-прежнему улыбался, но взгляд его стал жестким. – Любопытно будет взглянуть, как вы умеете импровизировать.
– Вы серьезный противник, – на лице «Валькирии» появилась кислая улыбка, – однако малокалиберный пистолет, который я держу под столом на уровне вашего желудка, вне всякого сомнения, нейтрализует даже такого.
– Да? И вы пристрелите меня в общественном месте?
– Не забывайте о глушителях с воздушным охлаждением: все решат, что я не умею себя вести и громко испортил воздух. Не более того.
Внешне «Валькирия» был совершенно спокоен, но внутри у него все кипело, он хотел как можно быстрее покончить с этим делом: чем скорее я уничтожу этого паршивого вьетнамца, тем лучше, думал он.