Черное сердце
Шрифт:
В ситуациях, когда угроза смерти приобретает совершенно исключительный характер или же растянута во времени, невыносимое напряжение часто приводит к эмоциональному всплеску. Или срыву. Они оба попадали в такие ситуации и видели обнаженные души друг друга.
Самым главным сейчас было установить местопребывания Кима. Трейси не сомневался, что вьетнамец располагает исчерпывающей информацией, которая поможет восстановить недостающие фрагменты картины.
Теперь еще одна проблема. Он был уверен, что в досье «Операции Султан» есть все необходимые данные. Но
Конец «Операции Султан». Директор был прав: Трейси пришел в ярость, узнав, что Макоумер физически украл у него из-под носа победу, превратив ее в прах. Но, что еще хуже, он самым чудовищным образом изменил цель и задачи операции.
Что-то... что-то начинало проясняться, среди чехарды мыслей появилась одна...
Спать.
На рассвете он проснулся от телефонного звонка, который вырвал его из пучины каких-то странных образов и отрывков сновидений. Даже полноценный восьмичасовой сон не сумел победить невероятную усталость.
В голове звучало эхо вчерашней мысли. Он почти ухватил ее... Вот сейчас...
Он снял трубку, и голос Туэйта окончательно разбудил его:
– Трейси? Это в самом деле ты?
– Туэйт! Рад слышать твой голос.
– Я пытаюсь прозвониться тебе со вчерашнего дня. А что, в твоем отеле не принято сообщать о строчных телефонных звонках?
Трейси выругался про себя. Вернулся поздно, мозги были забиты бесчисленными вопросами. Он просто забыл спросить, не было ли для него сообщений.
– Извини, – Трейси так зевнул, что едва не вывихнул челюсть. – Никак не приду в себя после Гонконга.
– Эй, с тобой все в порядке?
В голосе звучали нотки искреннего сочувствия. Господи, какое счастье снова общаться с нормальными людьми, подумал Трейси.
– Да, конечно. Еще несколько таких ночей, и как будто никогда ничего и не было.
– Послушай, – голос его по-прежнему был взволнованный, – прими мои соболезнования. Тело забрали люди из ФБР, а от них, сам знаешь, ничего вразумительного не добьешься.
– Похороны были вчера.
– О Господи, Трейси! Меня не было в городе, когда это произошло. Мне ужасно жаль, что все так случилось. Не знаю, что еще можно сказать...
– Ничего. Но я очень благодарен тебе. – Трейси сел и поскреб затылок. – Теперь послушай меня ты. Надо кое-что обсудить. Что произошло в Кеннилворте? Как умер Берки?
– Я говорил с медэкспертом. Все именно так, как ты предполагал. Носовой хрящ не был поврежден.
– А это значит, что там работал наш человек. Все каким-то странным образом связано.
– В точку. Но это еще не все.
– Подожди минутку, – Трейси задумался. – Это открытая линия. А у нас с тобой полно информации. Где ты сейчас? У Мелоди?
– Нет, в участке, – неуверенно произнес Туэйт. – Понимаешь, я по-прежнему
– О'кей. Мне надо уладить здесь кое-какие дела – думаю, к вечеру освобожусь. Мы можем встретиться завтра в восемь утра в аэропорту?
– Если у меня в это время будет что-то срочное, я пришлю за тобой патрульную машину. Знаешь, начали всплывать очень странные вещи, совершенно неожиданно. А, вообще, действительно лучше поговорим завтра.
– Вот именно. Значит, до завтра.
Трейси спрыгнул с постели и пошел в душ. Открыв краны, он наблюдал как течет вода, и в этот момент его осенило – концы с концами сходятся, стыкуются.
– Три пятьдесят, – вслух пробормотал он, не отрывая взгляд от бегущей воды, – три пятьдесят, будь я проклят!
Он за двадцать минут принял душ, побрился и оделся. Но из-за утренних пробок на дорогах попал в Фонд только через сорок минут.
Лорин смотрела в иллюминатор, под брюхом авиалайнера лениво плыли плотные облака. Она умудрилась простудиться, и теперь прохладный воздух салона вызывал у нее озноб. Болела поврежденная мышца с внутренней стороны левого бедра. Но она не чувствовала дискомфорта.
Лорин переполняла радость вперемешку с ужасом. Трейси не виновен в гибели Бобби, теперь она была в этом абсолютно уверена. Однако, передав сообщение Монаха, она тем самым ввергнет Трейси в смертельную опасность. В душе ее боролись противоречивые чувства.
То, что Макоумер – смертельный враг Трейси, она не сомневалась. После того, что она узнала от Тисы, это было совершенно очевидно. И в то время, когда Трейси так нуждался в поддержке, она сама нанесла ему удар! Сейчас Лорин проклинала себя за несдержанность: она позволила выплеснуться эмоциям, которые, как оказалось, не имеют к Трейси никакого отношения. А все потому, что она не может примириться со смертью Бобби.
А ведь, между тем, это она обвинила Трейси в его смерти, это она орала на него, как истеричка, это она не дала ему возможности все объяснить. К тому же в тот момент она была, видите ли, не в настроении выслушивать объяснения или внимать здравому смыслу! Она обезумела, а все потому, что в глубине души считала виновной в смерти Бобби себя, виновной в том, что он покинул отчий дом и из всех путей в жизни выбрал силы особого назначения.
От этой мысли ей стало еще холоднее. Лорин обхватила руками плечи, и в ту же секунду перед ней возникла стюардесса, с милой улыбкой осведомившаяся, не нужно ли ей одеяло. Лорин лишь благодарно кивнула в ответ.
Она следила за плывущими за иллюминатором облаками, которые каждую секунду меняли свои очертания, образуя то прелестные фигурки диковинных животных, то безобразно расползаясь, словно улыбка чудовища. Когда-то она управляла своей жизнью и была внимательна к тем, кто ее окружали. Но постепенно, незаметно, страсть к балету овладела ее душой – ее подхватил вихрь и оставил где-то позади вначале Бобби, а потом и родителей. Теперь она это понимала, как понимала, что судьба Бобби тоже целиком лежит на ее совести.