Черное Сердце

Уэзерли Анна-Лу

Бросив пустую банку в черный пластиковый пакет, она взяла еще один кусок пиццы и начала жевать его, одновременно занимаясь уборкой. Она открыла банку «Бада» и, поморщившись, проглотила половину содержимого. Она ненавидела пиво. Ее отец пил его днем и ночью, и она ненавидела этот запах, его горьковатый и кислый привкус в его дыхании. Достав DVD из сумочки, она вставила его в дисковод его компьютера и загрузила. На экране заиграла Ханиз из старшей школы; из динамика доносились низкие любовные стоны и хрюканье школьниц с косичками. Затем она ушла.

Закидывая очередное яффское пирожное

за шиворот, она берет свой телефон и просматривает свои сообщения, улыбаясь, когда доходит до его. Дэн, Дэн, исчезающий человек. Он сдержал свое слово и пригласил ее на ужин. Какой позор. В нем было что-то такое, что заставляло ее чувствовать надежду и… человечность, хотя она не совсем понимала, какие эти чувства должны были испытывать. Но ей это нравилось, что бы она ни испытала за то короткое время, что они были вместе. Это было бы рискованно.… Залечь на дно и держаться подальше от центра Лондона, так было лучше всего на данный момент. Как только она закончит рассказ, тогда, возможно, она сможет куда — нибудь уйти — может быть, Дэниел пойдет с ней? Может быть, они жили бы вместе в отдаленной, сонной деревушке в маленьком коттедже из булыжника, по фасаду которого вьются миниатюрные розы; в деревне с прудом и пабом, где все друг друга знали, где было крошечное почтовое отделение и одна из тех старомодных мясных лавок, которые продавали сосиски на веревочках. Английская деревенская роза и ее любимая семья машут соседям, когда они вместе отправляются на воскресную прогулку. Ее фантазия настолько остра, что она тянется к телефону и нажимает «Ответить».

Да, Дэниел был бы ее будущим. Но сначала ей нужно было исправить свое прошлое. Ей нужно было написать концовку.

Она втирает краску в волосы. Краска начинает капать, холодные черные капли попадают ей на спину, отчего ей становится не по себе. Она плотнее натягивает полотенце на плечи и продолжает просматривать раздел «Работа», пока не натыкается на что-то.

«Семье из Бекенхэма требуется опытная няня. Проживающая. Заботится о маленьком восьмимесячном мальчике полный рабочий день, большинство выходных свободны. Некоторые легкие домашние дела. При себе должны быть чистые водительские права и рекомендации.»

Она обводит его три раза. Бинго.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

На ней красивое летнее платье в цветочек и байкерские ботинки, которые я помню по прежним. Это останавливает меня, потому что оно почти идентично тому, как одевалась Рейч раньше — это был ее любимый образ, или, по крайней мере, мой.

Флоренс замечает мое удивленное выражение лица, потому что спрашивает: «Тебе не нравится мой наряд?»

Я говорю ей, что мне нравится ее наряд: он мне очень нравится. Я не говорю ей, что он напоминает мне о моей умершей девушке.

«Я подумала, что ты не из тех, кто любит шикарные рестораны, что для тебя важнее хорошая еда, чем изысканность, я права?» — говорит она.

Так и есть. На самом деле в точку.

Флоренс выглядит довольной собой. «Хорошо, «отвечает она, «потому что здесь есть суши-ресторан, мой любимый, который я хотела бы тебе показать».

Мне нравится, когда женщина руководит, и я говорю ей, чтобы она

шла впереди. Она вызывает Uber.

Ресторан маленький и темный; нам приходится снимать обувь и садиться, скрестив ноги, на утоптанный пол.

«Я закажу для тебя, если хочешь», — авторитетно заявляет она. Я улыбаюсь.

«Тогда я возьму на себя твою инициативу, учитывая, что ты говоришь так, будто знаешь, что делаешь». Рейчел была такой же, особенно когда дело доходило до заказа еды в ресторанах. Некоторые люди могли бы посчитать это командирством, но в случае с Рейч это происходило из хорошего места, места знаний, а также потому, что она знала, что я был законченным обывателем, когда дело касалось еды, хотя в конце концов я многому у нее научился. Конец…

Она заказывает немного саки и пива для нас обоих, а также эдамаме и сашими, катсу и рамэн, ничего слишком авантюрного. Я втайне испытываю облегчение. Я не большой поклонник суши, но я не говорю ей об этом. Она отпивает саки и улыбается мне. Она такая же хорошенькая, какой я ее помнил, возможно, даже еще красивее, но в чем-то отличается от Рейчел. Красота Рэйчел излучалась как изнутри, так и снаружи, и пока я недостаточно хорошо знаю Флоренс Уильямс, чтобы оценить, скрывается ли ее красота за поверхностью.

«Итак, Дэниел, как дела в мире архитектуры?»

Я виновато киваю и думаю о том, чтобы сказать правду. Я знаю, что действительно должен, и я клянусь — в следующий раз. Если следующий раз будет.

«О, ты знаешь, занят».

Флоренс раздвигает ноги, демонстрируя мне на мгновение нижнее белье. Белый. Хлопок. Я люблю белый. «Расскажи мне о своем дне, мне интересно».

Я придумываю это: мой день. Я лгу и говорю, что был на потенциальной строительной площадке, что «мы» — компания — подумываем подать заявку на получение разрешения на строительство социального жилья. Ложь дается так легко, что я сам удивляюсь. Какая — то часть меня на самом деле наслаждается тем, что я кто-то другой — смотрю на мир чужими глазами.

«Я не очень разбираюсь в зданиях, «говорит она, — может быть, ты научишь меня… покажешь мне что-нибудь из твоих любимых? Какие твои любимые?» К счастью, она не дает мне времени ответить, прежде чем продолжить: «Осколок похож на тампон, тебе не кажется? Я бы не возражал, если бы его создала женщина! Но это заставляет меня думать, что мужчины, должно быть, постоянно думают о вагинах…»

Подают сашими.

Использование ею слова «вагина» немного пугает меня, хотя так не должно быть. Это всего лишь слово. Я смеюсь.

«Ну, наверное, ты прав», — говорю я, чувствуя себя неловко.

«Только вероятно?» — отвечает она, беря тонкую полоску сашими двумя палочками для еды и макая ее в соевый соус.

«Сашими вкусные, «говорю я, меняя тему. — Расскажи мне, как прошел твой день.

Она вздыхает.

«На самом деле, это было довольно скучно и без особых событий, я не мог ни на чем сосредоточиться, потому что был слишком занят мыслями о тебе, о сегодняшнем вечере».

Я восхищаюсь ее искренностью и только жалею, что не могу сказать то же самое. Мой день был наполнен мыслями о Найджеле Бакстере и его семье, кадрами с камер видеонаблюдения и плюшевыми мишками.