Черное солнце

Зинченко Майя Анатольевна

– В том-то все и дело, – с горечью сказала Элейс и скривилась. – К моему глубокому сожалению.

Она вскочила и, избегая протянутой руки Франца, выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Мастер удивленно покачал головой.

Тем же вечером между Элейс и Березом состоялся серьезный разговор. Франц не присутствовал при нем и не знал, о чем они говорили, но сразу после него взбешенный гном отправился на дополнительное дежурство, а Элейс, отказавшись от ужина, заперлась у себя в комнате.

Тем не менее уже следующим утром все вернулось

на круги своя. Берез был такой же хмурый и недовольный, но уже никому не собирался ломать кости. Гномы крайне вспыльчивы, но и так же отходчивы. Элейс после недавней ссоры выглядела невыспавшейся. Вместо того чтобы как обычно пообедать в компании Франца, она отправилась исследовать зеркальные пещеры. Ей вдруг захотелось осмотреть местные достопримечательности.

Мастер рун решил, что так даже лучше. Теперь он был предоставлен сам себе, и никто не следил за каждым его шагом. Франц решил воспользоваться этим и встретиться с черным магом, который ждал в своей камере справедливого суда.

Тюрьмы гномов – это обыкновенные подвалы. Там нет крыс, мокрых стен и гнилой соломы. Единственным отличием от подвала являются заложенные в стену куски особой красной глины, которая подавляет магию. Пленник, которого лишили всех его амулетов и связали, был размещен там с относительным комфортом. Он не выказывал никаких признаков агрессии, понимая, что его жизнь и без того висит на волоске.

Мастер был одним из немногих, кому Мантилий разрешил войти к магу. Франц приветливо кивнул охране, и гномы без лишних разговоров открыли перед ним дверь камеры. Помещение, в котором он оказался, было небольшим. Обстановка скудная – только табурет, кровать и светильник под самым потолком.

Франц постарался подавить волну неприязни, поднявшуюся в нем, когда он заметил сидящего на табурете мага. Он неотрывно смотрел в одну точку и поднял голову только тогда, когда мастер заговорил с ним.

– Это вы… – кивнул маг. – Тот самый человек, которого поймал Маркус. Я слышал от гномов много интересного… Вас зовут Франц, да?

– А как ваше имя?

– Тео. Это имя дала мне мать.

– Выходит, что мы уже встречались? – спросил мастер. – Обстоятельства встречи были неприятны, но это не важно.

– Неприятны для вас или для меня? Сейчас я нахожусь в худшем положении. Удивительно, но вы первый, кто поинтересовался моим именем. Гномы иначе, как тварь, меня и не называют.

– Зная имя, удобнее разговаривать.

– Несомненно. И когда меня убьют? – Маг хотел казаться спокойным, но Франц чувствовал его страх.

– Хм, я не знаю…

– Я думал, что вы пришли, дабы лично сообщить мне эту печальную новость. Но если это не так, то зачем же я вам понадобился? Боюсь, что сейчас от меня мало толку… – Он посмотрел на свою обезображенную руку и усмехнулся.

Маг был без маски, и Францу показалось, что улыбка скользнула по губам трупа. Выглядело это отвратительно. Каким-то непостижимым образом Тео угадал его мысли.

–

Вам неприятно смотреть на меня? Это так, я выгляжу премерзко. В моих покоях не было зеркал, и не потому, что они забирают жизненную силу. Я не мог видеть, во что я превращаюсь, не мог видеть даже свою маску. Остальные относились к ней равнодушно, фактически не замечая ее, а мне она служила тягостным напоминанием о том, что скрыто под ней. – Он пожал плечами. – Не смотрите или вовсе натяните на мою голову мешок, если это вам так мешает. Не всякий захочет разговаривать с мертвым.

– Я видел вещи и более страшные, – ответил мастер, садясь на стул. – Ваша внутренняя сущность меня беспокоит больше, чем лицо.

– О, простите меня… Я удивительно невежлив, – спохватился маг. – Ведь вы спасли мне жизнь. Не знаю, правда, зачем… Но я никогда этого не забуду и благодарен вам за это.

– В вашем исполнении это звучит как угроза.

– Совсем нет. Да и о каких угрозах может идти речь в моем теперешнем положении? Гномы затягивают с казнью только потому, что никак не могут решить, как конкретно убить меня. Они жаждут придумать для меня самую мучительную смерть из всех возможных.

– Ошибаетесь. Им нужна справедливость, и только.

– Не думаю… В любом случае одно другому не мешает. Вот увидите: они еще сварят меня в кипящем масле. Хотя, возможно, это случится лишь после того, как вы покинете их.

– А с чего вы взяли, что я собираюсь уходить отсюда?

– Мастера рун нигде не задерживаются подолгу. И вы не являетесь исключением.

– Мне нужно, чтобы вы ответили на некоторые вопросы.

– Спрашивайте.

– Вы знаете, где мои вещи?

Тео удивленно посмотрел на него.

– О чем конкретно идет речь?

– Меня интересует книга, которую Маркус у меня отобрал.

– Ах, книга… Да-да, припоминаю. О тонкостях проведения ритуала под названием Черное солнце? Я ее читал. Книги, – маг грустно вздохнул, – всегда были моей слабостью. Именно из-за них я нахожусь сейчас здесь.

– Вы чернокнижник?

– Да. – Он кивнул. – Повелитель пыльных фолиантов… С малых лет читал все без разбора, и вот результат – темница, крах всех надежд и муки преисподней, что ждут мою неразумную душу.

– Вы пытаетесь меня разжалобить? Ничего не выйдет.

– Если я скажу, что переменил некоторые свои взгляды на жизнь, то вы мне, конечно, не поверите? Я принес много зла, не спорю. Но пока ты жив, всегда есть возможность повернуть назад. Только смерть подводит окончательную черту.

– Тео, к чему вы клоните? – Франц прищурился.

– Для меня настало время подумать о бессмертной душе. Раньше я считал, что душа – это мелочь и физическое существование намного важнее, поэтому пытался продлить его всевозможными способами. После смерти от нас уже ничего не зависит, а будучи хозяином своего тела, мы одновременно являемся и хозяевами своей судьбы. И чего я достиг? Ничего. Сам себе противен.