Черное воскресенье

Харрис Томас

Вертолет медленно тянул за собой дирижабль. Нос дирижабля угрожающе надвигался на трибуны. Люди, перепрыгивая через ряды скамеек, падая и отталкивая друг друга, пытались спастись. Дирижабль, ломая все на своем пути, очень медленно добрался до верхнего яруса трибун, снес флагшток, перевалил через трибуну и теперь двигался над крышами двухэтажных коттеджей в сторону реки. Вертолет едва справлялся с перегрузкой. Корли, глядя вниз через люк

в днище вертолета, видел, как Кабаков, ухватившись за трос обеими руками, стоит на стабилизаторе дирижабля.

— Только бы дотянуть до реки, только бы дотянуть до реки, — монотонно бормотал Джексон, заворожено глядя, как стрелка термодатчика неотвратимо ползет вправо. Большим пальцем левой руки Джексон касался кнопки сброса.

В этот момент Лэндер, еще раз подтянувшись на наклонном полу, коснулся шнура.

Мошевский, расталкивая мечущихся зрителей, добрался до верхнего ряда и увидел вертолет с прицепленным к нему дирижаблем, зависшие над рекой, фигура человека, застывшего на стабилизаторе дирижабля, навсегда врезалась в его память.

В следующее мгновение все исчезло в ослепительной огненной вспышке. Страшный грохот разорвал барабанные перепонки. Мошевского бросило на деревянную скамейку, но он продолжал смотреть на то место, где только что в воздухе висели вертолет и дирижабль.

Ударная волна образовала в реке чудовищных размеров воронку, которая с сильным шумом, словно нехотя, заполнилась водой. Вырванные с корнем деревья, частично разрушенные трибуны стадиона, запах гари и огромное облако испарившейся под местом взрыва воды довершали картину. Через несколько секунд после взрыва осколки вспороли поверхность реки далеко в стороне от места трагедии. Суда, стоявшие на приколе у берега, тоже получили свою порцию металла.

В нескольких милях от стадиона Рэйчел заканчивала свой обед в ресторане «Весенняя гора». Из широкого, во всю стену, окна открывался прекрасный вид на весь Новый Орлеан. Рэйчел вскочила почти одновременно с яркой вспышкой, и в ту же секунду земля под зданием ресторана вздрогнула. Потом пришла взрывная волна, дом снова вздрогнул, из окон вылетели стекла. Рэйчел ничком упала на пол и заползла под стол. Глядя снизу на темное дерево столешницы, она все поняла. Подождав, пока перестанут сыпаться стекла, Рэйчел поднялась и огляделась. Рядом с ней на полу сидела женщина с открытым от изумления ртом. Рэйчел посмотрела на нее невидящим взглядом.

— Он мертв, — ровно проговорила она.

* * *

Полный

список пострадавших насчитывал 512 человек. 14 человек были задавлены в давке у выходов стадиона, 52 человека получили серьезные травмы. Остальные отделались ушибами и царапинами. Среди последних оказался и президент США. Он получил несколько синяков, и ему отдавили ногу, когда десять охранников прыгнули на него, своими телами защищая первого человека Америки. В городе 116 человек были легко ранены осколками вылетевших стекол.

В солнечный полдень следующего дня Рэйчел Боумен и Роберт Мошевский стояли на небольшом пирсе на правом берегу Миссисипи. Они уже несколько часов наблюдали, как полицейские катера тралят дно реки. Пока нашли лишь несколько кусков оплавленного металла. Пирс, на котором они стояли, был густо изрешечен осколками. К их ногам течением прибивало дохлую рыбу.

Мошевский внешне оставался совершенно спокойным. Он не отрывал взгляда от полицейских катеров. У его ног стоял небольшой кожаный чемоданчик — через три часа он должен был сопровождать Мухаммеда Фазиля в Израиль, где тот предстанет перед судом за мюнхенское преступление. Специальный самолет авиакомпании Эл-Ал с четырнадцатью израильскими охранниками ожидал их в новоорлеанском международном аэропорту. Эти четырнадцать боевиков должны были скорее оградить Фазиля от ярости Мошевского, нежели предотвратить попытку к бегству.

Лицо Рэйчел осунулось и опухло от слез. Глаза ее покраснели, но сейчас оставались сухими — она выплакала все слезы ночью, на кровати своего номера, зарывшись лицом в рубашку Кабакова, еще хранившую его запах.

С реки потянуло холодом. Мошевский снял пиджак и накинул его на плечи Рэйчел. Пиджак доставал ей до колен. Они молчали.

Наконец головной катер издал долгий гудок. На остальных судах матросы выбрали пустые тралы, и катера, потихоньку набирая скорость, удалились вниз по течению. Двое по-прежнему неподвижно стояли на пирсе. Перед ними медленно катила свои воды великая американская река. Все теперь дышало полуденным покоем. Рэйчел услышала рядом с собой странный, приглушенный звук. Она подняла голову. Мошевский, отвернувшись от нее, вцепился зубами в манжет рукава. Она прижалась щекой к его груди, обняла его и стала тихо поглаживать по спине. Горячие слезы закапали по ее волосам. Рэйчел взяла его за руку и повела вдоль берега Миссисипи — так, словно вела ребенка.