Чернушка
Шрифт:
Он отпустил цепь и добавил:
— Я как-то в один год убил семнадцать лисиц, и все красные. А две так просто огонь! Шерсть густая, волос мягкий, хвост — что твоя кудель, глаз не отведешь. Приехал скупщик. Купил за сколько положено, а за двух я с него взял вдвойне. Тогда за пару давали тысячу четыреста.
— И я раз убил красивую лису, — сказал учитель. — Сучку. Выбежала на полянку, блеснула да там и осталась. Прямо в лоб угодил!
Метис снова залаял, и во двор вбежал черный как смоль охотничий пес с красно-бурой мордой и бровями.
— Арап
Учитель кинулся ловить собаку, но Перко успел уже броситься на пришельца. Собаки схватились. Арап был крупнее, но метис сбил его с ног, вцепился в горло, и собаки покатились по земле.
Фокасинов замахал деревянной ложкой. Учитель попытался разнять собак пинками, но те еще больше разъярились. Прихода скинул с себя пиджак из домотканого сукна и набросил на собак. Те тут же разошлись.
— Бери Арапа! — крикнул он. — И держи крепче! Где поводок? Ну и мерзкая у тебя собака, Панталей! Возьми ее, ну, возьми!
— Перко — сущий дьявол, — гордо сказал дорожный мастер, отгоняя метиса к дому.
— Герой, потому что мой совсем без сил. Целый день работал, не то досталось бы твоему храбрецу по первое число, — сказал учитель, задетый поражением своей собаки.
— Перко и с лисой справится, — заявил Фокасинов.
— Мой Арап перегрызет им горло в два счета.
— Что-то не верится. Лиса умеет защищаться. Собаке не так легко с ней сладить.
— Попробуем! — загорелся учитель.
— Бросьте вы это дело, — сказал Прихода, снимая замасленную кожаную сумку и вытаскивая из нее половину белого деревенского каравая и фляжку с водкой.
— Пусть Арап отдохнет немного. А потом, если он не перегрызет ей горло за пять минут, я тебе подарю его вместе с поводком.
Фокасинов недоверчиво усмехнулся, и молодой человек почувствовал себя еще более задетым.
— Ради такого случая и собаки не пожалею, — сказал учитель не без злобы. — Давай попробуем. Согласен?
— Что ж, согласен.
— Договорились, — сказал учитель и нахмурился.
Сели есть. Учитель развязал свой рюкзак, вынул брынзу, два стручка перца и половину вареной курицы. Фокасинов поставил кастрюлю с похлебкой. Прихода взял своей короткой рукой ложку и стал шумно хлебать суп.
Несколько минут ели молча, потом спор разгорелся с новой силой. У молодого учителя пропал аппетит, он стал рассеянным и раздражительным. Фокасинов его подначивал:
— Кишка тонка у твоего Арапа. Чернушка с него с живого шкуру спустит. Она на такие дела мастерица.
Внезапно учитель встал, отвязал Арапа и повел его к куче хвороста.
— Учитель, берега собаку! Лиса может ее покалечить! — крикнул ему вслед Прихода.
Но учителя уже нельзя было остановить.
Подойдя к куче хвороста, собака учуяла лису и залаяла.
Дорожный мастер и Прихода встали.
— Случится беда, ты будешь виноват, — сказал крестьянин, торопливо шагая к учителю. Посконные штаны были ему коротковаты и при ходьбе открывали толстые лодыжки.
Чернушка забилась в самую глубину своего убежища. Увидев собаку, она подалась
Учитель натравливал собаку, изо всех сил натягивавшую поводок. Привязанная к дереву гончая Приходы рвалась и скулила. Перко же лаял не столько на лису, сколько на своего врага — черного пса.
Учитель спустил Арапа, и борьба началась.
Защищенная густым валежником. Чернушка лежала на брюхе. Только голова и грудь были открыты. Собака остановилась в четверти шага от ее морды. Ожесточенно лая, она пыталась схватить ее за горло. Но Чернушка, привыкнув сражаться с Перко, на все ее попытки отвечала грозным оскалом своих молодых, острых, как гвозди, зубов. В глазах ее горело холодное ядовито-зеленое пламя.
Лай трех собак и крики учителя заглушили все. Фокасинову и Приходе надо было кричать, чтобы понять друг друга.
— Ату, Арап! Ату! — вопил учитель, прыгая по валежнику и стараясь заставить Чернушку выйти из своего убежища.
— Э, так дело не пойдет! — дергал его за пиджак дорожный мастер. — Не помогай собаке, пусть сами!
Арап все еще не решался напасть. Лаял он с такой неистовостью, что в лежбище лисы поднялась пыль, а на губах собаки выступила пена. Лай отражался от стен дома, так что в ушах звенело. Возбуждение животных передалось и людям. Учитель совсем потерял над собой власть. Вытащив из ограды кол, он воткнул его в кучу валежника и стал им шуровать. Фокасинов в сердцах вырвал кол у него из рук. В тот же миг Чернушка и Арап схватились. Загремела цепь, рык собаки и фырканье лисы слились в ожесточенный рев. Арапу удалось схватить Чернушку за горло, но зубы лязгнули о толстую цепь. В свою очередь лиса вцепилась собаке в морду. Яростное рычание Арала неожиданно сменилось отчаянным визгом.
Учитель вскочил на кучу хвороста и стал ее разбрасывать.
— Что я тебе говорил? — кричал Прихода, пытаясь пролезть под сучья и вырвать собаку из пасти лисы. Но ветки, на которых прыгал его приятель, били его по голове.
— Погоди, не прыгай! Дай палку, Фокасинов! Палку, палку тащи!
Дорожный мастер поднял валявшуюся во дворе палку и ткнул ею в Чернушку. Но лиса не размыкала своих сильных челюстей, зубы ее впились в гончую.
— Пропала собака! — вопил учитель. — Бей! Бей, что ты ее жалеешь! — кричал он на Фокасинова.
Дорожный мастер продолжал тыкать палкой в лису. Чернушка беззвучно сносила боль, но собаку не отпускала. Тогда Прихода схватил Арапа за задние лапы и вытащил его из-под кучи. Учитель кинулся к своему ружью, но Фокасинов поймал его за полу пиджака.
— Стой! Не смей!
— Я убью ее!
— Животное не виновато, ты же сам захотел, батенька!
С исцарапанной морды Арапа текла кровь. От ярости и боли собака скулила и лаяла. Прихода взял ее на поводок и повел к сливе, где они оставили свой обед. Тем временем Перко стащил остаток вареной курицы и унес его за дом, чтоб там спокойно съесть. Фокасинов хохотал, а красный, как рак, разъяренный учитель искал свою фуражку по всему двору и ругался.