Черные алмазы
Шрифт:
Его превосходительство лично защищал дело в нижней и в верхней палате и доказал — ясно, как божий день, — что государственное субсидирование железной дороги в долине Бонда диктуется помимо всего и политическими мотивами, и теперешней благоприятной конъюнктурой на денежном рынке, а также национальными и экономическими интересами народа, государственными соображениями, территориальными преимуществами — и в обеих палатах голосование прошло почти без противодействия. Князь Вальдемар пытался было поднять оппозицию, но его никто
Комиссия, проверяющая отчетность бондаварского консорциума, при очередной ревизии наткнулась на такую статью: «Организационные расходы — сорок тысяч форинтов».
— Что это? — воскликнули все в один голос.
Каульман что-то шепнул председателю. Тот шепнул соседу. После чего все втянули головы в плечи и единогласно одобрили.
Разрешение на строительство железной дороги подняло бондаварские акции на семьдесят процентов выше пари. Господин Чанта на радостях выпил пуншу.
Несколько позже в фойе театра Треймана Эвелина встретилась с его превосходительством.
Его превосходительство решил, что сейчас самое время напомнить просительнице об оказанной ей протекции.
— Ну, дорогая, я выиграл железную дорогу в долине Бонда, не правда ли?
Эвелина сделала низкий реверанс. Она была в костюме герцогини Герольштейнской.
— Я ваш вечный должник, ваше превосходительство. Незамедлительно пришлю вам сорок тысяч поцелуев.
Ну, казалось бы, что тут плохого? А его превосходительство почувствовал себя уязвленным упоминанием сорока тысяч и больше не оказывал внимания герцогине Герольштейнской. Но и Эвелина могла быть уверена, что отныне, как она ни пой, ей не получить ангажемента в оперу.
Железная дорога в долине Бонда строится
Итак, железная дорога в долине Бонда строится. Князь Вальдемар потерпел поражение, а вместе с ним и вся противная партия. Есть люди, которых обильный урожай обрекает на голодную смерть.
В жокей-клубе князь Вальдемар встретил князя Тибальда и осыпал его упреками.
— Ты стал во главе моих врагов. Ты сделал все, чтобы меня сразить.
Я предложил привести в порядок твои запущенные денежные дела, ты же поручил их враждебной фирме Каульман.
Я просил руки твоей внучки, ты обещал, сам же под всяческими предлогами удалил ее из Вены, и теперь я слышу, будто она в Пеште обручилась с каким-то капитаном кондотьеров по имени Салиста.
Приглянулась мне одна красотка, так ты, только чтоб она не досталась мне, упрятал ее в свой дворец и распорядился принимать, кого ей заблагорассудится, кроме меня.
Ты отдал свое единственное свободное от долгов бондаварское родовое имение компании мошенников, которая спит и видит, как бы сокрушить меня, а ты становишься председателем этого общества.
Ты подстроил так, чтобы твоей угольной компании отпустили государственные субсидии на железную дорогу, а эта дорога не принесет и двух процентов прибыли.
Ты
Мне жаль тебя, потому что я всегда тебя уважал.
Но берегись, ибо, если я однажды столкну эту пирамиду из людей, на вершине которой ты стоишь, ты, когда она упадет, расшибешься больнее всех!
И с этими словами он оставил князя.
Князь Тибальд из множества неприятных фраз уловил лишь одну: что Ангела выбрала себе в мужья маркграфа Салисту.
А ему она даже не сочла нужным написать, он узнает об этом от посторонних.
Итак, дорога в долине Бонда строится. В дивных алмазах — очах прекрасной дамы — больше нет нужды. Теперь от нее можно и отделаться.
Однажды Эвелина нанесла визит своему супругу.
Каульман очень обрадовался случаю.
— Сударь, я хотела бы узнать у вас кое-что. Я замечаю, что князь Тибальд вот уже несколько дней необычайно печален. Не знаете ли вы, в чем дело?
— Отлично знаю! Его внучка, графиня Ангела, вышла замуж, и зять, маркграф Салиста, возбуждает судебное дело, обвиняя князя в бездумном расточительстве.
— К бездумному расточительству, вероятно, отношусь и я?
— У вас острый ум, Эвелина!
— Я намерена положить этому конец! Князю скажу сегодня же, что покидаю его дворец. Я навеки останусь ему благодарна. Он был моим благодетелем. Вы тоже были им, сударь. Вас мне следовало бы упомянуть в первую очередь. Вы оба учили меня, дали мне воспитание. Благодаря вам обоим я хоть чего-то стою, даже если сниму с себя все бриллианты; теперь я сумею заработать на жизнь, стану профессиональной актрисой. Но Вену я покину, у меня нет желания оставаться здесь более.
— И очень правильно поступите, Эвелина. Видите, сколь родственны наши души. Я только что хотел посоветовать вам то же самое. Оставьте Вену и проявите свои богатые способности на сцене. Я выполню свой супружеский долг. Я провожу вас в Париж, переселюсь в свой парижский дом и открою там дело, чтобы быть с вами рядом. Там вас ждет успех. И мы навсегда останемся добрыми друзьями.
Эвелина, досконально изучившая этого человека, все же была тронута и уверила себя, что во многом была к нему несправедлива.
Какие жертвы он приносит ради нее! Даже переводит в Париж свою фирму.
Если бы она только знала, что это делается лишь с одной-единственной целью — чтобы в один прекрасный день заявить ей:
«Мадам! С завтрашнего дня вы вновь мадемуазель. Так предписывают французские законы, которые признают только гражданские браки».
Черные алмазы сослужили свою службу, черные алмазы могут вернуться туда, откуда пришли!
А помимо того Каульману необходимо было переселиться в свою парижскую резиденцию из-за крупного церковного займа, ибо в этом вопросе ему приходилось рассчитывать главным образом на французские и бельгийские финансовые круги.