Черные пески

Живетьева Инна

Никакой Галюси Марк не помнил, все они на одно лицо. Даже не лицо - тело, вот что первое вспоминалось Марку. Груди в распахнутом вороте рубашки, полные плечи, круглые колени. Все горячее, спелое. Хотелось мять податливое тело, вжать в душистое сено, навалиться сверху… Марка пугали эти желания, в такие минуты он сам себе казался по-животному тупым, как и все эти Галюси. Князь Лесс мог бы начать их ненавидеть, деревенских скороспелок и ранних, ненасытившихся вдов, за то, что они заставляют ощущать себя таким. Но ведь даже княжна Чайка вспоминалась,

как не должно думать о девице из благородного рода. Так мучительно-сладки были сны, в которых она его целовала, и таким стыдным пробуждение!

– Ну честно, а?
– не отставал побратим. Голос его упал до хриплого шепота.

Марк глянул туда, где распался хоровод и где перекликались - еще просто подразнивая друг друга, разогревая, - лучшие певуньи.

– А ты сам-то?
– спросил у Темки.

Резкий звук сигнального рожка заставил их обоих вскочить. Срочный сбор для королевской свиты!

Промчались через деревню. Окна в доме старосты светились, и у коновязи суетились ординарцы. Темка успел выкрикнуть на бегу:

– Вот Галюся просчиталась, надо было дома сидеть, а не на гулянке пятки бить.

Они не опоздали. На лавках вдоль стен сидели князья. Мрачный капитан Георгий стоял у стола, упершись кулаками и нависая над свернутой картой. Но кресло, поставленное для короля, еще пустовало; не было и коннетабля. Марк укорил себя: зачем ушел, раз чувствовал - что-то затевается?

Порученцы остались у двери, сели на старый сундук, кисло пахнущий овчиной.

– Как думаешь, что у него?
– прошептал Темка, кивнув на свернутую карту.
– Ты не помнишь, миллредская - она ведь не такая?

Марку как раз показалось - именно она, но сказать побратиму не успел. Вошел Эдвин, следом за ним показался коннетабль. Все встали, король жестом усадил обратно и сам опустился в кресло.

– Князь Кирилл, прошу вас.

Коннетабль вытянул из-под руки адъютанта карту, развернул. Закаменело Темкино плечо - сухие старческие пальцы скользили по границе с Миллредом. Марк нашарил руку побратима, стиснул: держись!

– Вернулась разведка.
– Коннетабль говорил негромко, чуть пожевывая губами.
– Мятежники разделились, часть ушла Козьим перевалом в Дарр.

– Невозможно!
– выдохнул кто-то.
– Он безумец!

– Как видите, князь рискнул, - сухо ответил коннетабль.
– До границы с Миллредом он доберется дней через семь. Да, доберется. Не стоит заранее надеяться, что горы сделают за нас нашу работу. Мы же, сами понимаете, можем двигаться лишь в обход, а это в два раза дольше.

Значит, предают не только ублюдков, наследников тоже не жалеют.

– Хочу заметить, что князь Дин остался здесь, держит оборону и нас к тропам не пропустит. Прошу к карте.

Эти слова не относились к порученцам, и Марк смог повернуться к Темке. Шакал побери! С таким лицом только собственный приговор слушать. Побратима колотила дрожь.

– А если как пересекут границу?… - шептал он.
– В Роддаре узнают быстро.

– Да успокойся ты! Ну? Слушай,

я не верю, что Эдвин вот так бросит заложников.
– Марк старался говорить убедительно. И не вспоминать, что король уже жертвовал и им самим, отдавая палачу, и Темкой, отправляя его через горную реку, и сотнями солдат.

– А что он сделает, что?!
– страшен крик, задавленный до шепота.

Если бы Марк знал! Дерьмо шакалье, жалко парня, кажется, Дин-младший пошел не в папочку. Но во сто крат больнее за Темку.

– Ты не вздумай его хоронить раньше времени, понял?

Марк вздрогнул, столкнувшись с яростно-внимательным взглядом побратима. Он точно ножом сдирал кожу, распластывал мозг, добираясь до глубинных мыслей.

– Не смей!

– Я не хороню, успокойся. Смотри, сейчас король будет говорить.

Действительно, князья снова сели. Эдвин дождался, когда в комнате стало тихо.

– Я помню о заложниках. Уже отправлен гонец в Род-дар. Будем надеяться, что владетель примет мои заверения.

– Пока мы не пересекли границу, еще можем оправдаться, - заметил капитан Георгий.
– Если же начнем боевые действия в Миллреде, то договор точно признают нарушенным.

– Иллар не собирается оправдываться, - припечатал король.
– Я сказал - заверения. Я обещал владетелю очистить Миллред от мятежников так быстро, как это возможно. В чем дело?

Без стука ворвался барон Радан. Его дорожный плащ был заляпан грязью, капитан тяжело дышал.

– Мой король, гонец. Утверждает, от князя Кроха. Вот, - он протянул пакет.

Эдвин провел пальцем по личной печати Кроха, взломал ее. Лист не был исписан и наполовину, король быстро пробежал строчки глазами, но еще некоторое время не поднимал голову. Только когда негромко кашлянул коннетабль, Эдвин заговорил неестественно ровным голосом:

– Князь Крох собирается захватить город Минвенд, что недалеко от границы. Предлагает попробовать догнать его. Или же осадить город. Если в течение пятнадцати дней он не увидит моего штандарта под стенами, то устроит резню, а затем двинется дальше, в глубь Миллреда. Князь пишет, что лучше Иллару погибнуть в войне с Роддаром, чем загнить в мнимом благополучии. Также князь выражает надежду, что мне пришлют карахар. Он полагает, что еще до исхода лета роддарцы смочат платок в моей крови.

Старик-коннетабль, всегда сдержанный, ударил кулаком по столу и крепко, по-солдатски, выругался.

Пламя качнулось, лизнув ламповое стекло; траурной отметиной легла копоть. Слышно было, как у околицы все еще голосят частушки.

– Марк, скажи честно, ты веришь?
– Темка остановился.

– Да.
– Когда так спрашивают, лучше уж соврать.

– Крег обещал, что Митьку казнят последним.
– Побратим метнулся к окну, Марку стала видна его сгорбленная спина. Крохотная комнатка, в которой жили порученцы, давала Темке не больше пяти шагов от стены до стены.
– Владетель не обязан ждать гонца. Марк, да что ему гонец! Все сказано еще зимой.