Черные пески
Шрифт:
– Наверное.
– Марк и сам не знал. Есть Турлин; и ладно.
– А я часто.
– Темка настороженно глянул на него из-под упавшей прядки волос. Словно опасался чего.
– Маму?
– как можно мягче спросил Марк.
– Ну да, маму, - слишком быстро согласился друг.
– И вообще…
Санти, обиженный невниманием, поддал Марку в спину мордой, чуть не сбил с ног.
– Не хулигань. Что - вообще?
– Ну… А место-то занято.
– Темка шел выше по берегу
Марк вытянул шею: точно, всадник загоняет коня в воду. Почудилось - знакомая посадка. Видно, Темке тоже, он бросил повод Каря и побежал. Но почти сразу остановился. Парень только издали, в слепящем свете заката, походил на княжича Дина.
Темка глянул на подошедшего Марка.
– Пошли обратно, раз занято.
Про Турлин Темка больше не сказал ни слова, он вообще сделался молчалив.
Тогда Марк на мгновение пожалел, что не убил Эмитрия еще весной. Тогда - и сейчас. Темка бы уже примирился с гибелью побратима, а такая неизвестность - как долгая пытка.
Агрина встретила гостя как раньше: стукнула хвостом по полу и продолжила грызть огромный мосол. Курам сидел за столом в светлой части кабинета, рассеянно выбирал орехи с плоской тарелки.
– Добрый вечер, владетель.
– Я так и думал, что ты не поймешь, - чуть поморщился хозяин.
– Садись. Орешек хочешь?
Митька взял длинный миндаль, сдавил в пальцах.
– Что же я должен был понять, владетель?
– Что все это время я говорил с тобой не как правитель Роддара, а как Хранитель.
– А разве можно так? Вы - один человек. По вашему приказу убили троих.
…Как ярко была видна кровь на белом. Когда расстрелянных накрыли плащами и унесли, пятна остались. Снег пытался их спрятать, но получилось у него не сразу - сначала он таял, попадая в красные лужицы. И как тихо стало в доме без брюзгливого ворчания старика Дробека, неторопливых рассказов Михалея - он любил травить байки, без яростных нападок Юдвина.
– Скажите, владетель, зачем вы придумали этот договор? Если знали, что Иллар не сможет его выполнить.
Курам со вздохом положил орех обратно на тарелку.
– Видишь ли, мне не нужна война с Илларом. Вы привыкли считать, что мы любим войны. Это не совсем так. Для нас война - работа. И она выгоднее, когда воюют другие, а мы лишь наемники. Война с вами принесет нам победу - и нищету на долгие годы. Сейчас мы не готовы содержать армию. Случись все чуть позже, да, признаю, мы бы с вами не церемонились.
Митька коротко усмехнулся: сейчас этого человека действительно невозможно называть Хранителем.
– Наш основной товар - наемники. Ты ведь слышал, что у нас был мор? Умерло слишком много мужчин.
Митька вспомнил ваддарских князей: они также обсуждали илларские земли. И как там, в Ваддаре, замутило от бессильной ненависти.
– Скажу откровенно: меня мало кто поддерживает, и даже мой брат настаивает на войне. За всю историю Роддара впервые владетель оказался наделен даром Хранителя и впервые он отказывается от войны. Видишь ли, именно благодаря своему дару я смотрю на некоторые вещи иначе. Но, опять-таки, благодаря дару, я знаю, что должен был сделать хоть какой-то ход в защиту Миллреда, дабы не прогневать покровителя нашего Родмира.
– Курам усмехнулся.
– Заодно успокоил Альбера и его сторонников. Владетелю тоже нужно на кого-то опираться.
Митька стиснул орех так, что заныли пальцы.
– Я и раньше понимал, что мы - разменные фишки. Но я надеялся, что нас разыграл Иллар, а оказывается, вы просто хотели успокоить крега Тольского и упрочить свое положение.
– Ты забываешь о братской клятве. Мог бы, рассмеялся владетелю в лицо.
– Да какая это клятва, если вы из нее сделали повод для политических интриг?
– К сожалению, клятва все-таки существует, - сухо сказал Курам.
Митька отложил миндаль на стол, вынул из кармана завернутый в плотный лист пакет.
– У меня к вам просьба, владетель. Если вы казните меня, то, пожалуйста, пусть эти бумаги передадут илларскому княжичу Артемию Торну из рода серебряного Оленя. Я не стал запечатывать, вы же все равно захотите посмотреть.
– Это то, что никак не могли прочесть мои соглядатаи?
– Курам не притронулся к пакету, но глянул с любопытством.
– Да.
– Ты желаешь услышать оценку своему труду?
– Нет, владетель.
– «Хранитель», - поправил Курам.
– У тебя есть еще просьба?
Митьке захотелось зажмуриться. Купить право заглянуть в прошлое такой ценой? Да что же за род проклятый! Но Хранитель - владетель!
– не предложит дважды.
Курам ждал. У Митьки вдруг закружилась голова, словно он увидел под собой ущелье Орлиной горы. Сдавило виски. Ну же! Что сделано, не исправишь. А как иначе узнать, чем прогневал Брислав Дин своего покровителя? Другого шанса не будет.
– Нет.
– Что ты сказал?
– Кажется, Хранитель действительно недослышал.