Черные пески
Шрифт:
Митька замолчал, глядя на удивленное Темкино лицо. Он догадывался, что хотел сказать побратим: ну это же Бокар! Но раньше, чем княжич Торн заговорил, захохотал Марк. Перевернулся на спину, раскинул руки и задрыгал ногами. Смеялся до слез, еле выдавил:
– Митька, ой, не могу… Ну какой ты, к шакалу… тьфу!., из тебя летописец, а? Если ты этого не понимаешь?
– Хороший, - огрызнулся Митька.
– Чего ржешь-то? Марк сел, вытер рукавом выступившие слезы:
– Да брось ты, не обижайся.
Митька хмыкнул с досадой. Сначала
– Знаешь, - Марк снова потянул в рот травинку.
– А может, ты и прав. В смысле, что ты хороший летописец. Пусть уж лучше пишут о войне те, кто и правда не понимает. Ты хоть подлость оправдывать не будешь.
– Подъем, - перебил Темка, кивнул на дорогу: там уже показались телеги.
Марк легко вскочил, поймал Санти за повод и повернулся к друзьям.
– Да, вот еще… Хватит меня по ночам караулить! Темка принялся с обеспокоенным видом поправлять седло, Митька обирать траву с мундира.
– Ну прям овечки невинные. Бросьте, я же видел. Темка покаянно вздохнул.
– Знаете, я три раза собирался с собой покончить. Делать это в четвертый по меньшей мере пошло. Стреляться я думал, из окна выбрасываться пробовал. Вешаться тоже, ага. Остается только утопиться, а я, как назло, плаваю хорошо.
Темка вдруг переменился в лице.
– Если бы ты тогда… Еще тогда! И нет тебя. Вообще нет. Я бы не узнал даже, какой ты на самом деле. Совсем бы тебя, получается, не было, - он поежился.
– Тьфу на вас с такими разговорами. Поехали!
Место для отдыха из года в год выбирали одно и то же: на опушке дубовой рощи. Анхелина с удовольствием вышла из кареты, поправила шляпку, чтобы на лицо не падало солнце. Вокруг королевы уже суетились придворные дамы, вокруг дам - горничные, и гомон стоял на весь лес. Слуги постелили под деревьями ковры и разбросали на них подушечки. Несли сок и фрукты, веера и шелковые платки. Анхелина подошла к матери, сесть рядом. Ну какой это отдых? Шумят, дергают, суют под нос фрукты. Хотя некоторым нравится, глянула Анна на оживленную княжну Рельни.
Княгиня Торн протянула принцессе крупную землянику. Анна взяла ягоду, благодарно улыбнулась. Земляничина оказалось приторно-сладкой и только усилила жажду. Княгиня вернула тарелочку служанке с медными волосами, и принцесса вспомнила о рыжей девочке Демаш.
– Княгиня Полина, у меня к вам просьба. Может, она покажется вам несколько странной.
Королева повернула к ним голову. Анна постаралась, чтобы слова прозвучали как детский каприз:
– У вас есть служанка, Элина Демаш. Она помогла мне на Весеннем балу. Очень милая девочка.
В глазах медноволосой горничной метнулась тревога.
– Вы не могли бы отдать ее мне, пока будем в летней резиденции?
Удивленная княгиня переглянулась с королевой и после легкого кивка Виктолии сказала:
– Если так будет угодно принцессе. Дарика, позови Элинку.
…Деревья скрыли пеструю шумную опушку,
– Ты не сердишься?
Элинка удивилась вопросу, спасибо, хоть ответ нашелся сразу:
– Разве можно сердиться на ваше высочество!
– Что, мама наказ дала, как себя вести?
– улыбнулась Анхелина.
– Дарика - твоя мама, правда? Я угадала! Так скажи, ты недовольна, что я тебя выпросила?
– Это честь для меня, ваше высочество.
– Ну вот, - расстроилась Анхелина.
– Не надо так, пожалуйста. Ты мне за другое понравилась. От тебя жизнью пахнет. Настоящей! Не как во дворце, там слово не скажи, шагу в сторону не ступи, глаза поднимать не смей и всем улыбайся. Так от Мити пахло, когда он из поездок возвращался. А уж от княжича Торна!
– с удовольствием засмеялась принцесса.
– Когда княжна Рельни появилась, от нее так тоже пахло. Дорогой, войной, даже не знаю чем, но таким… настоящим. Она мне сначала нравилась.
– Скорчила печальную гримаску: - А теперь Марика такая же, как и все прочие. Вросла во дворец.
– Княжна вам больше совсем не нравится?
– не удержалась Лисена. Она слышала, как Артемий поддразнивал Друга, намекая на созвучие имен: Марк и Марика.
Анхелина усмехнулась.
– Принцессе все должны нравиться. Но если честно, - она поманила Лисену пальцем, наклонилась и фыркнула в ухо, - терпеть ее не могу! Ну не стой, пойдем.
Элинка перехватила удобнее корзину с покрывалом и подушечками.
– Рельни, кстати, мои придворные девицы тоже недолюбливают. Она же некрасивая, Марика. Высоченная, смуглая, да еще с усами. Девицы ее даже «офицершей» прозвали. А успехом пользуется побольше, чем иные красотки. Как же такую любить? Но мне княжна за другое не нравится. Обманулась я в ней. Вот, пришли.
Открылась полянка. Сюда голоса с опушки доносились неразборчиво. Было слышно, как за деревьями ходит королевская охрана. Анхелина указала на поваленный ствол:
– Стели тут.
Лисена раскинула покрывало, уложила в развилку дерева подушечки. Принцесса села и потянула Элинку за руку, предлагая устроиться рядом.
– Это всегда так, когда сначала радуешься человеку, а потом оказывается - обманулась. И уже так его не любишь!
– поморщилась Анхелина.
– Но не будем о ней, право слово. Я тебя не для этого звала.
Лисена давно мучилась: о ком же хотела спросить принцесса? Тогда разговор не вышел: Анхелину обратно в Большой тронный зал сопровождал мастер Андрэ, кудахча над каждым локоном.
– Догадалась уже?
– улыбнулась принцесса. Элинка помотала головой.
– Что, правда - нет? Ларр-покро… ой… - всплеснула руками, - илларский покровитель мне точно не поможет. Ты подумай, о ком еще я могу у тебя спросить? Ну?
– Анхелина чуть зарозовела, выжидательно глядя на служанку.
– Матерь-заступница!
– охнула Лисена.
– О княжиче Артемии?