Черные псы
Шрифт:
– С Калиной, с Калиной, - ответила я, соображая, как бы не попасться на глаза Новаченко. Конечно, старый знакомый не причинил бы мне вреда, но реакция тимофеевских прихвостней непредсказуема, особенно когда я пытаюсь влезть в дела их хозяина.
Сначала я подумала: а что, если в самом Деле обновить знакомство с Новаченко?.. Но тут фамилия - Вавилов!
– всколыхнулась в мозгу, а с фамилией всколыхнулась и челюсть здоровяка, когда я, подпрыгнув, вцепилась руками в косяк террасной двери и нацеленно ударила обеими ногами... Только так я надеялась если не выключить, то хотя бы привести
– Ой, е-о-о!..
– крякнул тот и попятился, а я выскочила наружу и бросилась наискосок через газон и автостоянку к воротам.
– Это еще что такое?
– загремел за мной голос Новаченко.
– Дер-рржи эту суку!
– завопил кто-то утробным басом - без сомнения, это был несчастный амбал, которому за вечер приложили уже дважды. А-а-на...
Остаток фразы потонул в серии одиночных выстрелов, а потом их покрыла длинная автоматная очередь.
Перелезать через ограду было опасно - могли подстрелить, и я побежала к небольшой калитке у главных ворот. За мной, пыхтя, несся кто-то большой и неуклюжий, но достаточно быстрый, потому что у ворот расстояние между нами составляло уже не более трех метров.
Уже на подходе я заметила, что калитка закрыта на висячий замок с цифровым кодом.
Выхватить пистолет и взвести курок было делом одного мгновения, я выстрелила, почти не целясь...
В этот миг тяжелая рука рванула меня за плечо, и на меня грудой гипертрофированного мышечного мяса обрушился мой преследователь. Я тут же съежилась и упала ему под ноги, понимая, что провести всем захват и бросок не позволит большая разница в весовых категориях.
Огромная туша пребольно врезалась в меня коленями и с диким воплем: "У-у-ух, бля-яя!.." - просвистела над моим ухом и впечаталась в калитку... С хрустом отломились мощные петли, и калитка рухнула под бременем нагрузки, зашкалившей за все мыслимые пределы...
А в замок я-таки не попала. Ему была суждена иная технология демонтажа. Я перепрыгнула неподвижную глыбу человеческой тупости и мощи, в такой концентрации более приличествующим горной горилле, и побежала по асфальтовой дороге, ведущей от дачи. Главное, чтобы они не вздумали гнаться за мной на машинах, а то им-то мало ли что в голову придет, а плутать по закоулкам придется мне... А я, честно говоря, предпочитаю общество Новаченко, нежели милую компанию его собачек - не из тех, что он показывал девушкам...
Его ли собачек?.. Чем больше я пыталась соотнести Тимофея Леонидовича с этими порождениями тьмы, чем больше утверждалась в мысли, что начальник охраны "Атлант-Росса" едва ли возьмется за такое дело... Застрелить, взорвать - это он мог и не раз проделывал - руками своих молодцов, естественно... Но это преступление на болотах могло прийти в голову только человеку с извращенной фантазией...
А может, и Тимофеев тут ни при чем? Может, плутая в потемках сложных теорий а-ля Шерлок Холмс, я не желала видеть очевидного?..
Уф-ф! Хорошо, и однозначно хорошо, только одно - что этот боров-охранник все-таки поддался увещеваниям и на время вышел погулять из своего бренного тела. Какая махина, там, верно, и за сто пятьдесят будет!
Размышляя таким
Только тут я осознала, что идет дождь. Он стекал мне за ворот ветровки, мочил на груди рваную футболку, которую я тоже взяла из гардероба Баскеров - на этот раз Эвелины. Стоп!
А почему она рваная? И грязная, подумала я, проводя рукой по груди.
Дождь полил сильнее, волосы уже слиплись и мокрым комом залепили шею... Н-да, влипла!
Тут еще километров восемь идти, потому как крюк очень солидный.
Впрочем, этот ночной моцион не будет напрасным. Кое-что в этой темной истории начало проясняться...
Впрочем, это все равно как внести свечку в Колонный зал Дома союзов, лишенный электричества.
Да, тяжело искать, как говорили, кажется, китайцы, черную кошку в темной комнате. Тем более, если ее - кошки - там нет...
...Или черную собаку в темном лесу?..
До "Баскер-холла" я дошла часа через полтора. Надо сказать, к концу пути я была согласна на встречу хоть с десятью черными псами, лишь бы скорее попасть домой. Впрочем, если бы я встретилась с чем-то подобным, я действительно преодолела бы эти километры куда быстрее. Если бы преодолела.
Дверь баскеровской виллы была, естественно, закрыта, и я, вне себя от этого возмутительного факта, забарабанила кулаками в это пуленепробиваемое стекло. А что, если в него бросить того остолопа, сломавшего калитку, тоже, кстати, довольно стальную?..
Замок щелкнул, и я увидела сонную и очень-очень недовольную физиономию Димы Селиверстова с неизменным "узи" в руке. И дуло его смотрело мне в лоб.
– Да ты что, Дима?
– воскликнула я.
– Еще пристрелить спросонья.
– Неплохо бы, - проворчал он, - только задремал, а тут, понимаешь ли...
– Вы все, что ли, заражены этим аметистовским "понимаешь ли"? Вавилов, а теперь ты...
– произнесла я, входя и закрывая за собой дверь.
– Н-да, - процедил Селиверстов, когда мы вошли в ярко освещенный вестибюль.
– А что такое?
– Посмотри на себя. Прямо-таки картина с выставки "Пастушонку Пете трудно жить на свете, длинной хворостиной управлять скотиной", - выдал Селиверстов, нахально ухмыляясь и явно сменив гнев на милость.
– А что такое-е?
– пропела я, невинно хлопая ресницами. Однако опустила глазки и тут же пробормотала:
– Где это я так уделалась?
– Действительно - уделалась, - сказал Селиверстов, глубокомысленно почесывая дулом пистолета-автомата лоб.
До самого колена мои черные джинсы были густо забрызганы рыжеватого оттенка плотной грязью, она запеклась целыми соцветиями, а ботинки и джинсы до щиколоток и еще немного выше и вовсе залиты слоем все той же, странного красноватого оттенка, грязи. Порванная наискосок черная майка тоже была усеяна, хоть и не столь часто, пятнышками брызг. Именно на них и уставился Селиверстов, да и неудивительно, благо под изрядно изувеченной майкой ничего не было. Ну и тепло было в эту веселую ночь с десятого на одиннадцатое мая!