Черные розы для снайпера
Шрифт:
– Зачем и кому это нужно? – удивляется Далила. – А как же сбитые самолеты, я сама видела по телевизору! Сбили самолет с антирадарной защитой.
– Видела, конечно, видела. Если ты хорошенько смотрела, то крыло у этого самолета было фанерное. Тебе показывают взлет самолета, а потом некоторые останки. Посмотри для интереса по спутниковому телевидению репортажи из Белграда, из Америки и наши, это же Акутогава! – три удивительные и невероятные истории в одной. А насчет того, кому это нужно… – Полина вздохнула и замолчала.
– Ты
Полина напрягается и смотрит сквозь щелочки прикрытых глаз.
– Кто я? – спрашивает она шепотом.
– Или все-таки надо было полностью поменять на станции приборы слежения? Ведь «Дружба» – это единственное наше космическое достижение, которое осталось! Единственная возможность контролировать спутники.
– Кто я?
– Ева, – вертится Далила, – за нами едут два джипа уже давно.
– Вижу.
– Если это не твои друзья, – замечает Полина, – то лучше расстегни мне наручники.
– А если это твои друзья? – интересуется Ева. Полина смотрит удивленно.
На шоссе встречных машин мало, один из джипов обгоняет, другой пристроился вплотную в хвосте. Ева открыла «бардачок» и достала пару гранат, свой пистолет она спрятала под пиджак. Сигналя и тормозя, джип впереди прижимал их к обочине, второй шел уже рядом. Далила с ужасом смотрела на толстошеих веселых молодых людей, вчетвером они полностью заполнили большую машину.
– Сними наручники! – зашипела Полина, когда Ева остановилась.
Из джипа впереди вышел молодой человек в тесном костюме, джип сзади освещал его фарами. Ева вдруг подумала, что сзади – осветитель. Остановившись на расстоянии и не переставая улыбаться, человек показал пустые ладони и прокричал.
– Девочки! А посмотрите туда! – Он махнул куда-то назад, фары задней машины переместились и освещали теперь встречную полосу, по которой навстречу медленно подъезжала «Нива» с покореженными боками. Машина словно выбрала зону с освещением получше, остановилась, из нее вышел человек и приладил на плече гранатомет. – И что это такое, а?! – давился от смеха молодой человек, все еще показывая ладони. – Не слышу!
– Гранатомет, – пробормотала Ева, Полина протащила руки под ступнями и требовала ключи от наручников.
– Все равно не слышу!
– «Муха»! – крикнула Ева и подумала, что человечек на дороге с тяжелой трубой на плече как бутафор добавил кое-что в оформлении.
– Теперь слышу, умница. Сидите тихо-тихо, мы на вас посмотрим, ладно, девочки!
Из переднего джипа вышел еще один человек, он заглянул в машину Евы бесстрастным бледным лицом и помог себе фонариком.
– Куница, – произнес он неожиданно резким тонким голосом, – Апельсин, а третью не знаю.
– Ты уверен? – поинтересовались у него еще двое, вышедшие из переднего джипа.
– Я не знаю третью.
– А
– Сзади.
Полина сцепила зубы и зажмурилась от яркого света. «Помощник режиссера», – подумала она.
– Деточка, ты опусти пистолет, будь умницей, а то вдруг пристрелишь кого-нибудь, а мы дяди добрые, с хорошими манерами, – сказали Далиле. – Вон у тебя ручка как дрожит, опусти, ну и умница! Я очень осторожно залезу тебе за пазуху, – это Еве, – мне нужно посмотреть твое удостоверение, у тебя ведь есть удостоверение?
– В кармане пиджака.
– Жаль, я думал за пазухой. Посмотрим… Да, Курганова Ева Николаевна, все верно. А расскажи-ка мне, Ева Николаевна, как тебя угораздило сняться в «Плейбое»?
– Что? – не поверила Ева.
– Ну просто расскажи в двух словах, быстренько, а то мой товарищ устал держать эту штуку на плече, двенадцать килограммов все-таки!
– Не говори, вдруг они из отряда по борьбе за нравственность, – пробормотала Полина.
– Это была… Это плата за инсценировку самоубийства. Один режиссер изобразил накладку на голову, как будто я покончила с собой, а за это…
– Достаточно, это она, – голос сзади. Человек невидим.
– А теперь ты, Полина, или как там тебя?
– У меня на этот счет проблемы, я не знаю, как меня зовут на самом деле, – заявила Полина.
– Это ничего, какая разница, в конце концов, – сказали ей. – Ответь, куколка, в каком лагере ты в прошлом году проходила подготовку? Ты не молчи, ты зря молчишь, – вздохнул добрый дядя с хорошими манерами, – если ты не докажешь, что ты именно и есть Куница, мы тебя просто пристрелим, потому что живыми нам нужны Куница и Апельсин.
– Иордания, – выдохнула Полина.
– И главный там?
– Старик Хоттабыч.
– И что ты сделала плохого этому милому старику?
– Я его укусила в одно место. – Полина закрывалась руками в наручниках от яркого света фонаря.
– Вот и ладненько, вот и хорошо. Вы девочки опасные, но не дуры, правильно? Сидите тихо-тихо, пока я вам сделаю укольчик, видите, я все рассказываю заранее, в плечо, инструмент стерильный. Вы заснете, мы вас отвезем в нужное место. Все!
– А я? – осипшим голосом поинтересовалась Далила.
– А ты кто, куколка?
– Отпустите ее, она здесь случайно. – Ева смотрела в зеркало на Далилу, прощаясь, впечатывая в память испуганное бледное лицо.
– Она мой психоаналитик, – заявила Полина, – она должна быть со мной рядом. Слушай, толстый, ты же возишь с собой этого кастрата, который нас знает в лицо, еще у тебя наверняка есть парочка охранников.
– У меня нет охраны. У меня только единомышленники!
– А у меня психоаналитик! У меня проблемы, понимаешь? Если я нужна тебе живой и в действии, ты меня не огорчай, ладно?