Чёрный ирис
Шрифт:
– Согласен, это лишь жалкое подобие истинного великолепия, – джинн, видно, разделял мое мнение. – Ты слышала когда-нибудь об исфийских розах?
– Смутно, – я покачала головой. – Знаю только, что они баснословно дороги почему-то.
Джабраил задумчиво коснулся ближайшего розового бутона.
– Исфийские розы прекрасны. Они пахнут счастьем и сбывшимися мечтами. Это был первый дар Матери Природы.
– А последним даром стали ирисы. Потом великая богиня покинула нас. Я все это знаю, Джабраил. Может, уже займемся делом?
Но джинн будто бы меня и не слышал. Я впервые видела его мечтательным.
– У исфийских роз есть одна особенность. Они расцветают годами. Медленно-медленно раскрывается лепесток за лепестком. Но тот смертный, кому хватит терпения дождаться полного цветения, познает истинное счастье...
– Или умрет от старости. Джабраил, это все, конечно, очень интересно, но для меня сейчас важнее судьба Дагнара.
Я села на траву и, сняв перчатки, приложила ладони к земле. Клеймо засветилось, и вверх взвился полупрозрачный темно-фиолетовый стебелек. Сначала появились узкие листья, а следом изящный бутон. Чуть покачиваясь на несуществующем ветру, передо мной расцветал черный ирис. Склонив голову, я выдохнула:
– Дагнар...
Лепестки засветились, окутывая меня искристым сиянием и унося сознание прочь...
Широкий коридор, вычурная роспись на стенах, тусклый свет факелов в золоченых подсвечниках...
И две бесшумные тени. Ни лязга доспехов, ни шумного дыхания – воины походили на крадущихся воров...
Широкие двери с искусной резьбой и россыпью самоцветов в сложном узоре...
– Риях, постой, – голос Дагнара едва слышен, – не по чести это убивать спящего.
– Мы потом разберемся, что по чести, а что нет, – хмуро шепчет в ответ второй воин. Его лицо наполовину скрыто темной тканью, лишь в серых глазах плещется мрачная решимость. Он тянет за кольцо двери, и все так же бесшумно двое проникают в богатые покои...
На широком ложе в обилии шелковых расшитых покрывал спит какой-то мужчина. Лица не видно, лишь тяжелое дыхание выдает пожилой возраст...
Взмах клинка...
Я не смогла увидеть дальше. Мгновенно вернувшись в свое тело, едва не подавилась прохладным воздухом ночи. Казалось, за недолгое отсутствие я просто разучилась дышать. И вдох за вдохом пыталась успокоиться, но панические мысли не унимались.
– И что ты увидела? – сидящий напротив Джабраил спросил, скорее, больше из вежливости. – Жив твой Дагнар, я так понимаю? Видимо, просто чем-то занят?
– Да, занят, – у меня вырвался то ли смешок, то ли всхлип, я сама не поняла, – он сейчас кого-то убивает...
Джинн с пониманием закивал.
– Что ж, вполне весомая причина, чтобы отложить свадьбу.
– Как ты можешь так спокойно об этом говорить? – я едва не задохнулась от возмущения. – Это же сейчас где-то оборвалась чужая жизнь!
– И что? – Джабраил смотрел на меня с искренним недоумением. – Вы, люди, каждое мгновение убиваете себе подобных.
– Как-будто вы, джинны, не такие, – зло бросила я, вставая.
– Не такие, – он мрачно усмехнулся, – совсем не такие. Мы хуже.
Если верить древним летописям изначально люди и джинны жили в союзе друг с другом. Физическая мощь людей в сочетании с магией джиннов стала единственной защитой от лютующих в то время ифритов. Совместными силами порождения зла были
И вот тут возникла величайшая загадка. Ведь по людским летописям именно они создали джиннов. В предначальные времена, когда каждый человек еще владел магией, кому-то пришла в голову мысль о сотворении разумных могучих слуг. И вроде бы именно так появились джинны. Щедрые люди за ненадобностью отдали им всю магию, оставив себе лишь материальную силу.
А по словам Джабраила, летописи джиннов в свою очередь гласили, что это сами джинны от скуки долгой жизни придумали создать другую расу. Но из-за своего несовершенства и вторичности люди получились во плоти, как звери и птицы. А уж магией эти недоразвитые создания и вовсе не владели.
И вот, выясняя, кто кого создал, и кто, соответственно, истинные хозяева мира, две расы пришли к непримиримой ненависти. Глобальной войны, к счастью, не началось, но тайная не прекращалась по сей день. Уязвимые к магии люди давно бы уже отправились к Матери Природе, но умудрились придумать ловушки для джиннов, уничтожая своих врагов их же собственной магией. Джабраил рассказывал, что суть камня-темницы в том, что плененный без остановки атакуется собственными силами. И чем могущественней джинн, тем хуже ему приходится.
Мы с Джабраилом ни разу не вступали в этот вечный спор 'кто же кого создал'. Я вообще считал сей факт странным и неубедительным. Неужели из-за такой мелочи могла вспыхнуть вековая вражда? Да и очень я сомневалась, что одна раса могла создать другую. Джинны ведь состояли из магии, каждый был сосредоточением света Литаира. Но кто, кроме великой богини, мог наделить свет разумом и душой? На мой взгляд, уж точно никто. Да и люди не походили на создания джиннов. Да, магия могущественна, но и не бесследна. А ведь ни в одном человеке не таилось и искры волшебства, которое вроде как и было источником людской природы. Я пыталась поговорить об этом с Джабраилом, надеялась, что он знает, в чем кроется истинная причина вражды. Но либо джинн пребывал в неведении, либо такие вопросы его уже мало волновали – всегда уходил от разговора. Клеймо изгнанника лишало его способности использовать магию, но знания-то у него остались. И он учил меня. Пусть мы оба не понимали зачем, но Джабраил, одержимый своим проклятьем, пытался продумать все ходы судьбы.
– Теперь ты уникальна, Сария, – сказал он мне однажды. В его спокойном голосе таилась искренняя гордость. Правда, гордость явно собой.
– Почему?
– Ты – предсказательница, а значит не человек. Ты потихоньку познаешь нашу магию и уже можешь воззвать к Литаиру, а значит, становишься чуточку джинном. Пусть проживешь ты совсем недолго, но по сравнению с пресной жизнью остальных людей, твоя подобна самой яркой звезде на небосклоне.
Я восторгов Джабраила не разделяла. Возможность использовать магию только лишний раз подчеркивала, что я не человек, и это очень меня угнетало. Но все равно училась я с жадностью охочего до знания неофита. И при этом всей душой надеялась, что новые способности мне никогда не пригодятся.