Чёрный ирис

Флат Екатерина

– Что же, если ты настаиваешь... – Зехир откинулся на подушки, скрестив руки за головой. Молчал не меньше минуты, словно собираясь мыслями.

– Ты слышала когда-нибудь о Колыбели Нарайяна?

Я неуверенно пробормотала:

– Если не ошибаюсь, так называется последнее уцелевшее святилище Матери Природы. Насколько я помню, оно в Авликесе.

– Все верно, – Зехир кивнул, по-прежнему задумчиво разглядывая роспись на потолке. – Его построили после победы над ифритами еще с помощью магии джиннов при эмирхане Дастрияре. А он в свою очередь отдал право на Колыбель Нарайяна моему предку.

Сев, Зехир закатал правый рукав рубашки. Примерно посередине между локтем и запястьем на загорелой коже чернел замысловатый узор, больше похожий на витиеватую

надпись на незнакомом и, скорее всего, вообще несуществующем языке.

– Это знак моего рода. Так же как твои черные ирисы. Конечно, никаких особых способностей у меня нет, но по праву рождения именно мне должна принадлежать Колыбель Нарайяна.

– Тогда что ты делаешь здесь, в Ардалле? – я кое-как справилась с недоумением. Пусть Зехир и вправду не походил на торговца, но подобного высокого положения я никак не предполагала. Шутка ли, владеть древним святилищем!

– Позволь, я расскажу все по порядку. Мой род оберегал Колыбель Нарайяна со дня ее сотворения. И никто не мог оспорить это право, хотя, наверняка, многим хотелось. Пока мой отец не совершил непростительную глупость, – Зехир вздохнул. – Дело в том, что моя мать была из простолюдинов, и ее родители презирали всех, кто превосходил их по происхождению. И отец решился на хитрость. Он скрыл, кто он на самом деле, выдал себя за простого кожевника. Рассчитывал, что правда откроется только после свадьбы, и тогда уже поздно будет что-то менять. Все вышло, как он и задумал. Но его добровольный, пусть и на время, отказ от своего происхождения привел к тому, что знак рода исчез.

– Разве такое возможно? – опешила я.

– Человек всегда свободен в своем выборе. И если ты не хочешь быть тем, кем ты рожден, то в твоих силах это изменить. Жаль только, что предсказательниц это не касается.

– У нас это все-таки не знак рода, – я сняла перчатки и бросила печальный взгляд на клеймо. – Это предназначение... И что же, твой отец потерял право на Колыбель Нарайяна?

– Именно так, – Зехир кивнул. – К тому моменту мой дед как раз достиг пятидесятилетнего возраста и по традиции должен был передать право на святилище своему сыну. И может, исчезновение знака и получилось бы утаить, но объявился дальний родственник. Арзиб, – он с презрением поморщился, словно уже само произношение этого имени казалось ему омерзительным. – Символ рода, как выяснилось, возник у него сам собой. Очевидно, в тот момент, когда мой ослепленный влюбленностью отец, отказался от своего происхождения. И Арзиб потребовал передать ему власть над Колыбелью Нарайяна. Верховный судия признал его право, и моя семья лишилась святилища. Пусть остались почет и уважение, да и богатства хватило бы еще на несколько поколений, но с потерей главного сокровища смириться не смогли. Убитый горем, мой дед враз ослеп, а отец до сих пор себя проклинает, что побоялся тогда признаться в своем происхождении. И казалось бы, Колыбель была навсегда утеряна, но, видимо, Мать Природа смилостивилась, возобновив право наследования на мне. Я родился со знаком рода. И сколько я себя помню, мне каждодневно внушали, что я должен вернуть святилище нашей семье. По достижении двадцати лет я потребовал у Арзиба то, что принадлежало мне по праву рождения. Но он, само собой, не пожелал отдавать. Судебные тяжбы длились пять лет и, наконец, судия признал, что Колыбель Нарайяна должна вернуться во владение моей семьи. Но при этом признавалась и правота Арзиба. Его обязали отказаться от святилища, но и он в свою очередь мог поставить любое свое условие.

Зехир замолчал. Видимо, слишком тяжелы были для него воспоминания. Разлил по опустевшим чашам остававшийся в чайнике чай и сделал несколько глотков.

– И какое же условие поставил Арзиб? – мое любопытство побороло вежливость.

– Он сказал, что владение Колыбелью Нарайяна я получу только в одном случае, – Зехир мрачно усмехнулся. – Если женюсь на предсказательнице.

– То есть никогда, – подытожила я.

– Сначала это, конечно, ввергло меня в отчаяние, но изменить что-либо я уже

не мог. Знай я, что во власти эмирхана дать позволение на этот, казалось бы, невозможный брак, добился бы желаемого всеми правдами и неправдами. Но я и не подозревал о таком. Пусть надежды не было, но я решил все же отправиться в Ардаллу, хотя бы увидеть предсказательниц. Семье же сказал, что почувствовал тягу к торговому делу, на что мой дед даже пообещал проклясть меня, если не забудет, – Зехир хмыкнул. – Я купил здесь ювелирную лавку и дом и принялся ждать. Чего? Сам не знал. В чудеса я не верил, но надеялся, что найду какой-нибудь выход.

Я молча слушала, не перебивая. И пусть теперь прекрасно осознавала, что его интерес ко мне и вправду исключительно корыстный, но все равно не могла думать о Зехире плохо.

– На площади предсказательниц я был лишь однажды. В первый день приезда. Тогда-то и увидел тебя. Ты стояла возле черного шатра и о чем-то беседовала с разгуливающим рядом по земле голубем, – взгляд Зехира потеплел. – На фоне остальных предсказательниц ты одна выглядела живой, настоящей, такой бесхитростной и искренней, что я порывался подойти к тебе и рассказать все как на духу. Но чувствовал, еще не время.

Голубя я помнила. Мы с ним вообще часто разговаривали. То есть, я ему что-нибудь рассказывала, а он слушал. Точнее, молчаливо клевал хлебные крошки, которые я ему приносила. Только сейчас запоздало подумала, как нелепо эти 'беседы' смотрелись со стороны.

Зехир, между тем, продолжал:

– А через две недели ты сама появилась у меня в лавке. И в тот момент я окончательно утвердился в мысли, что именно ты станешь моей женой. Пусть тогда я не знал, как это осуществить, но уже не сомневался, что все удастся. Оставалось добиться твоего расположения, но тут и возникли первые трудности. У меня даже поговорить с тобой наедине возможности не было...

– Зехир, извини, что перебиваю, но если бы вдруг позволение эмирхана получила другая предсказательница, то ты бы тогда выбрал своей целью именно ее? – пусть вопрос был до очевидности глупым, но я не смогла промолчать.

– Нет, – спокойно ответил он. – Я ведь выбрал уже тебя.

– Но как, Зехир? Ты говоришь об этом, как об уже решенном, но что, если бы эмирхан не дал свое позволение?

– Если бы я надеялся на чью-то милость, то вообще не дожил бы до этого дня, – Зехир усмехнулся. – Позволение эмирхана – это, конечно, уникальная удача. Но я обошелся бы и без него. Не встреться мы с тобой сейчас, все равно бы встретились сегодня ночью. Я подкупил нужных слуг в вашем доме, так что смог бы беспрепятственно проникнуть в твою комнату. Сария, ну что ты на меня смотришь с таким ужасом? – он засмеялся. – Да, я собирался тебя украсть.

– И тебя бы после такого сожгли на главной площади.

– А вот и нет, – Зехир довольно улыбнулся, – как бы ни захотелось эмирхану и вашей старейшине разделаться со мной за такое кощунство, но честь предсказательницы важнее. И я бы, как порядочный человек, дал бы согласие на требование жениться на тебе.

Я не удержалась от смеха. Все это казалось дико забавным. Я даже пожалела о нашей сегодняшней встрече, ведь из-за этого отменилось настоящее приключение. Хотя появись вдруг Зехир ночью в моей комнате, я бы спросонья и перепугу могла бы его и магией джиннов шарахнуть.

– Что? – я смутилась, не зная, как реагировать на его странный взгляд.

– Я впервые вижу, чтобы ты смеялась.

– Я редко смеюсь, – я отхлебнула уже остывшего чаю.

– И все же, Сария, ты мне так и не дала своего согласия. Повторюсь, наше замужество ни к чему тебя не обяжет. Я не буду ограничивать твою свободу и, само собой, ты никогда не будешь ни в чем нуждаться.

То ли он умалчивал, то ли на фоне жажды вернуть святилище некоторые моменты упускал из виду. Брак нельзя расторгнуть. И пусть я знала, что век мой будет совсем недолог, но Зехир-то об этом не знал. Получается, добровольно обрекал себя на то, что у него никогда не будет законного наследника. Хотя, может, знак его рода передавался в любом случае.