Черный Корсар
Шрифт:
Стены салона были обтянуты голубым шелком, затканным золотом, и украшены большими венецианскими зеркалами; мягкий восточный ковер устилал пол, а на широких окнах, выходивших в море и разделенных изящными витыми колоннами, висели легкие кисейные занавески.
По углам были расположены четыре горки с серебряной посудой, в середине — отлично сервированный стол, покрытый белоснежной скатертью из голландского полотна. Вокруг стола были расставлены удобные кресла с большими металлическими набалдашниками на спинке, обитые голубым бархатом.
Два
Корсар пригласил к столу молодую фламандку и ее спутницу.
Великан Моко принялся подавать на стол кушанья в серебряных тарелках с гербом — это было изображение скалы и сидящих на ней четырех орлов, окаймленное загадочной надписью.
Ужин, состоящий главным образом из свежей рыбы, копченого мяса, тропических фруктов и сластей, отборных итальянских и испанских вин, закончился в полной тишине, так как ни одно слово не сорвалось с уст Черного корсара, а молодая фламандка не посмела отвлечь его от беспокойных дум.
После того как был подан шоколад, по испанскому обычаю в крошечных фарфоровых чашечках, капитан, казалось, решил нарушить становившееся тягостным молчание, царившее в салоне.
— Извините, синьорина, — сказал он, глядя на молодую фламандку. — Извините, что я не сумел занять вас любезным разговором, но с наступлением ночи мою душу часто охватывает глубокая печаль, а мысли обращаются к глубинам Великого залива или уносятся в дальние страны, омываемые Северным морем.
— И это вы? Самый бесстрашный из всех корсаров? — воскликнула молодая девушка в изумлении. — Вы, которому покоряются моря и самые мощные корабли? Ведь по одному вашему знаку сотни людей готовы пойти на смердь, вы не нуждаетесь в богатстве и роскоши, вас считают одним из самых прославленных вожаков флибустьеров. И вы печалитесь?..
— Взгляните на мое платье, синьорина, и вспомните об имени, которое я ношу. Разве нет во всем этом чего-то печального?
— В самом деле… — ответила молодая фламандка, пораженная его словами. — Вы носите темное, как ночь, платье, и флибустьеры дали вам имя, от которого все трепещут. В Веракрус, где я недолгое время гостила, мне рассказывали о вас такие истории, что кровь стыла в жилах.
— Какие же, синьорина? — спросил с горькой усмешкой корсар, вперив свой мрачный взор в лицо молодой фламандки, словно пытаясь прочесть ее мысли.
— Мне говорили, что, собираясь совершить ужасную месть, Черный корсар пересек с двумя братьями Атлантический океан. Один из них носил зеленое, другой — красное платье.
— Так!.. — промолвил корсар, все более мрачнея.
— Мне сказали, что вы всегда отличались суровым и замкнутым характером, что не боялись выходить в море, когда на Антилах бушевал ураган, и что наперекор волнам и ветру ваш корабль бесстрашно бороздил воды Великого залива, бросая вызов силам природы, ибо вам покровительствовали демоны ада.
— Что
— А дальше оба корсара — Зеленый и Красный — были повешены вашим смертельным врагом, человеком, который…
— Продолжайте, — промолвил корсар, все более мрачнея.
Не закончив фразу, молодая фламандка запнулась, глядя на него с беспокойством и страхом.
— Что же вы умолкли? — спросил он.
— Я не смею говорить, — ответила она нерешительно.
— Вы боитесь, синьорина?
— Нет. Но… Правда ли, что вы можете вызвать души умерших?
В этот миг огромная волна с грохотом налетела на борт корабля, и глухой стон донесся из трюма. Брызги и пена окатили окна, замочив занавески.
Побледневший корсар вскочил на ноги. Он бросил на девушку испытующий взгляд, но в его глазах тут же отразилось глубокое смятение. Подойдя к окну, он отворил его и выглянул наружу.
Море спокойно блестело под лучами ночного светила. Легкий бриз, раздувавший паруса «Молниеносного», лишь слегка волновал пустынное море.
И все же по левому борту виднелся еще пенистый след, оставленный плеснувшей волной.
Черный корсар молча стоял у окна, скрестив по привычке руки на груди и пристально вглядываясь в море. Можно было подумать, что горящим взором он хочет проникнуть в тайны Карибского моря.
Не говоря ни слова, девушка подошла к капитану. Ей было не по себе от гнетущей тишины.
— Что вы там видите, кабальеро? — спросила она. Корсар не шелохнулся, словно не слыша вопроса.
— О чем вы думаете? — продолжала фламандка. На этот раз корсар отозвался.
— Вы спрашивали, — ответил он мрачно, — могут ли умершие оставить глубины моря, где они покоятся, и подняться к нам на поверхность?
Девушка вздрогнула.
— О каких умерших вы говорите?.. — спросила она после минутного молчания.
— О тех, кто умер… неотмщенным.
— Быть может, о ваших братьях?
— Быть может, — ответил корсар едва слышно.
Затем он поспешно вернулся к столу и, наполнив бокалы белым вином, сказал с принужденной улыбкой, так не вязавшейся с его бледностью:
— За ваше здоровье, синьорина! Время уже позднее, и вам пора возвращаться на шхуну.
— Ночь тиха, кабальеро, и ничто не грозит шлюпке, которая доставит меня обратно, — ответила девушка. Взгляд корсара, казалось, вдруг смягчился.
— Значит, вы хотите разделить мое общество, синьорина? — спросил он.
— Если вы не возражаете.
— Напротив, синьорина. Жизнь на море не легка, и подобные минуты бывают так редко. Но у вас, если не ошибаюсь, есть тайная причина для того, чтобы остаться.
— Возможно, что так.
— Слушаю вас, синьорина.
— Скажите, кабальеро, это правда, будто вы оставили родные места, чтобы отомстить своему врагу?
— Да. Могу лишь добавить, что ни на земле, ни на море не будет мне покоя, пока не свершится эта страшная месть.