Черный Корсар
Шрифт:
Побыв с полчаса на мостике, откуда он рассеянно взирал на горы Ямайки, ясно выступавшие из моря на фоне горизонта, он спустился на палубу и вновь стал расхаживать между фок-мачтой и грот-мачтой, надвинув на лоб свою широкополую шляпу.
Осененный внезапной мыслью и словно повинуясь неодолимому влечению, он снова поднялся на полуют и остановился у борта.
Взгляд его сразу же устремился к испанскому судну, шедшему не далее чем в шестидесяти футах: насколько позволял ему длинный буксирный
Вздрогнув, он отпрянул назад, но тут же остановился. Лицо его прояснилось, а привычная бледность на миг сменилась легким румянцем.
На носу испанского корабля он увидел знакомую фигуру, облокотившуюся на лебедку. Это была молодая фламандка, одетая в длинное белое платье.
Девушка смотрела на пиратский корабль, вернее, на Черного корсара.
Неподвижная, подперев голову рукой, она о чем-то размышляла. Черный корсар не сделал ни единого движения. Ухватившись обеими руками за фальшборт, словно боясь упасть, он смотрел в глаза девушки.
Это гипнотическое состояние, необычайное для столь сурового человека, длилось не больше минуты. Словно устыдившись своей слабости, корсар оторвался от фальшборта и отступил назад.
Он бросил взгляд на стоявшего в двух шагах от него рулевого, потом на паруса своего корабля и, отступив еще два шага назад, снова взглянул на молодую фламандку.
Она оставалась неподвижной. По-прежнему облокотившись на лебедку и подперев рукой русую голову, она пристально глядела на корсара.
Командир «Молниеносного» медленно отступал назад, словно не в силах освободиться от ее чар.
По-прежнему не поворачиваясь, он поднялся на капитанский мостик и, постояв с минуту, отступил снова назад, но тут столкнулся с Морганом, окончившим свою вахту.
— Ах, извините, — сказал он, смущенно заливаясь краской.
— Вы тоже заметили, какого цвета стало солнце, синьор? — спросил его помощник.
— Нет, а что такое? — Посмотрите сами.
Взглянув на небо, корсар убедился, что ослепительно блестевшее солнце теперь стало багровым, как раскаленное железо.
Обернувшись в сторону Ямайки, он увидел, что вершины гор резко выделяются на фоне неба, словно за ними разожгли яркий костер.
Тень беспокойства пробежала по лицу корсара, и взор его обратился к испанскому кораблю, к молодой фламандке, так и не покинувшей своего места.
— Быть урагану, — сказал он глухо.
— Все говорит за это, синьор, — ответил Морган. — Чувствуете, какой противный запах идет от моря?
— Да, и небо начинает мутнеть. А это значит, что приближается один из тех ужасных ураганов, которые так часто бушуют в Антилах.
— Как видно, придется расстаться с нашей добычей?.. Можно дать вам совет, синьор?
— Слушаю вас, Морган.
— Переведите половину людей
— Пожалуй, вы правы. Наши моряки огорчились бы, если б такой корабль пошел ко дну.
— А синьору вы оставите на нем?
— Молодую фламандку!.. — сказал капитан, нахмурив брови.
— Ей будет лучше на «Молниеносном», чем на шхуне.
— Вас огорчит, если она утонет? — спросил капитан, резко обернувшись к Моргану и глядя ему в глаза.
— Ведь она может принести нам не одну тысячу пиастров.
— Ах да… верно! За нее должны заплатить выкуп.
— Прикажете перевести ее к нам, прежде чем этому помешают волны?
Ничего не ответив, корсар снова принялся расхаживать по мостику, словно мучимый навязчивой идеей.
Походив несколько минут взад и вперед, он внезапно остановился перед Морганом и прямо спросил его:
— Верите ли вы в роковую любовь?
— Что вы имеете в виду? — спросил помощник изумленно.
— Способны ли вы беззаветно полюбить женщину?
— Должно быть, да!
— Не кажется ли вам, что влюбиться в красивую девушку страшней, чем пойти на абордаж?
— Иногда да, но известно ли вам, капитан, что говорят флибустьеры и буканиры с Тортуги, прежде чем жениться на одной из женщин, присылаемых сюда блюстителями закона из Англии и Франции?
— Никогда не занимался брачными делами наших флибустьеров и буканиров.
— Они говорят так: «О твоем прошлом, женщина, я не спрашиваю и совершенные тобой грехи прощаю, но о твоих будущих делах я должен знать все». И, пощелкав по стволу ружья, добавляют: «Кто-кто, а оно постоит за меня, и если ты дашь промах, то оно не промахнется».
Пожав плечами, Черный корсар сказал:
— Я имею в виду не тех женщин, которых принудительно высылают сюда заморские правители.
Постояв немного, он показал на девушку, остававшуюся на своем месте, и спросил:
— Что вы скажете об этой девушке, Морган?
— Это одно из самых прелестных созданий, которых я когда-либо видел на Антилах.
— И вы не испугались бы ее?
— Этой девушки!.. Конечно, нет.
— А я ее боюсь, Морган.
— Вы, которого называют Черным корсаром? Вы шутите, капитан?
— Нет, — ответил флибустьер. — Я заглядываю иногда в свой гороскоп, и к тому же одна цыганка мне предсказала, что первая же любовь окажется для меня роковой.
— Поплюйте, капитан.
— А что вы скажете, если я добавлю, что та же цыганка предсказала моим трем братьям, что один из них погибнет в бою из-за предательства, а двое других будут повешены? Как видите, ее печальное предсказание сбылось.
— А что она сказала вам?
— Что я погибну в море, вдали от родины, по вине любимой женщины.