Черный престол

Посняков Андрей

Варяг не любил женщин, любил только себя и со страшной силой желал власти. И вот неожиданно получил знак будущего. Князь! Повелитель! Власть! Теперь бы еще вырваться из лап этой коварной девки. Обещать ей всё, что угодно, а потом убить. И даже — ха-ха — принести наконец в жертву. Ведь она вряд ли выберется отсюда, не зная ни гати, ни окрестных лесов. Как и ее подружки, которые уже садились на лошадей.

— Скачите отсюда, скачите как можно быстрей! — крикнула им Ладислава.

Любима придержала коня:

— А

ты?

— А я выкручусь. Скачите же, иначе мне будет трудней.

Топот копыт затих за деревьями. Любима обернулась — со стороны скрывшегося за лесом капища поднимался к небу густой столб черного дыма. Костер.

— Надо найти людей, — не сдерживая слез, тихо сказала Любима. — Других, не этих. Одни мы ничем не поможем.

— Да где ж их искать-то?

— А не надо их нигде искать, — раздался позади чей-то голос. Девушки обернулись. По узкой тропке меж деревьями и кустами прямо к ним шли двое — Ярил Зевота и молодой монах в темной хламиде — тот самый, что жил с друзьями-варягами на постоялом дворе отца Любимы Зверина.

— Скорей! — Не в силах выказать радость, Л-бима махнула рукой в сторону капища. — Там Ладислава. Скорей!

— Поняли. — Ярил и Никифор — Любима вспомнила: именно так звали монаха — переглянулись и велели девушкам идти прямо через болото, по гати. — Увидите там хижину.

— Но там же этот, Немил, а ты сам предупреждал, что... — начал Никифор.

— С утра он ушел охотиться... и, похоже, собрался навестить острог. Думаю, в хижине девы будут в безопасности, по крайней мере до утра... Шагайте осторожно, прямо на серый камень, он виден с болота.

— А вы?

— А мы попытаемся что-нибудь сделать.

— Мы спасем ее, спасем! — перебивая Никифора, яростно воскликнул Ярил и резко хлестнул лошадей сорванной веткой. — Скачите, запутывайте следы!

— Яриле! — запоздало крикнула им вслед Любима, и слабый крик ее растаял средь плотной пелены дождя и хмурых намокших деревьев. Однако Ярил услыхал, остановился... Кто-то кричал? Нет, показалось. Он поспешно нагнал Никифора.

— Я люблю тебя, Яриле, — не дождавшись ответа, тихо вымолвила Любима. — Люблю...

Пополнившийся воинами с ближайших селений отряд Хельги-ярла шел прямо к острогу. И ничто не было им помехой — ни дождь, ни лес, ни болота. Только позвякивали в ножнах мечи да шумели случайно задетые копьями ветви. Они шли, ступая в след друг другу, продвигались вперед стремительно и неудержимо. И даже не заметили, как вышли на обширную поляну, на которой, за деревьями, серели высокие стены.

— Острог, — обернувшись, пояснил проводник Авдей.

Хельги кивнул, и воины вытащили мечи.

— Что-то не слышно, чтоб там было много людей, — подозрительно оглядывая острог, произнес ярл. — Авдей!

— Понял тебя, — кивнул тот. — Схожу посмотрю.

Мощная

фигура его растворилась в серой дождевой пелене, мелькнула в овраге и возникла уже перед самими воротами. Ворота не открыли — то был плохой знак, и Хельги жестом предупредил воинов, — возможно, вот уже сию минуту, сейчас, придется броситься в атаку. Ярл прикидывал — как. Часть воинов пройдет овражком, другие скрытно окружат острог со стороны леса, третьи нападут в лоб.

Затрещали кусты — вернулся Авдей.

— Там никого нет, ярл, — сообщил он, стряхивая с плаща воду. — Одни мои ублюдки. Охраннички, мать их...

— Вперед, — бросил ярл, и воины, разделясь на небольшие отряды, вышли из леса. Душа молодого викинга ликовала — приближалась битва, а нет ничего слаще для северных воинов, чем звон мечей, свист стрел да вопли раненых. Битва — одно это сладостное слово уже привело в веселое оживление Снорри. Ярл улыбнулся ему... И вдруг остановился. Спрятал меч в ножны.

В голове его возникла одна мысль. Возникла неизвестно откуда. Неизвестно... Неизвестно? Ярл усмехнулся, чувствуя в голове знакомый холод. Лучшее сражение — это несостоявшееся сражение. Такая мысль вряд ли хоть когда-нибудь могла посетить обычного викинга. Однако...

— Так ты говоришь, те парни не верят ни во что? — Хельги обернулся к Авдею.

— Почти ни во что, ярл. У них нет ни гордости, ни верности, ни чести. И один бог — алчность.

— Это хорошо... — Ярл обернулся к остальным: — Уберите мечи и очистите от грязи кольчуги.

— Что сделать, ярл?

— Что слышали. Исполняйте, и побыстрее.

Недоуменно переглядываясь, воины выполнили приказ.

— Снорри, ты по-прежнему — к лесу. И чтоб ни одна птица из острога не вылетела!

— Уж поверь, не вылетит, ярл! — захохотал Снорри. Похоже, ему доверили самое ответственное задание.

Хельги обернулся:

— Остальные — за мной. Строем.

Часовые на воротной башне острога были немало удивлены и испуганы появившимися из тумана воинами. Те шли ровным строем, звеня кольчугами и не предпринимая никаких попыток к нападению. По знаку ярла остановились у самых ворот. Дальше Хельги пошел один. На воротной башне уже толпилось человек семь — почти все.

— Киевский князь Хаскульд жалует вас серебром в счет будущей службы, — подойдя ближе, важно сообщил ярл. Будущие волхвы недоверчиво переглянулись.

— У нас другой князь, боярин.

— Князь Дирмунд заточен в башню по приказу Хаскульда, — отчеканил Хельги. — Я послан за предателем Лейвом. Ну и — предложить вам почетную службу.

— Но... мы не можем открыть ворота.

— А, так вы отказываетесь от серебра? — Ярл обернулся к воинам. — Они отказываются от серебра! — громко крикнул он. — Что ж, тем лучше. Эй, мы уходим. — Он посмотрел на башню и, повернувшись, медленно зашагал прочь.