Черный престол
Шрифт:
На башне заволновались.
— Постой, боярин. А как же мы?
— А вы мне не нужны, — бросил через плечо ярл, с ликованием в душе услыхав, как заскрипели отворяющиеся ворота...
Хельги не обманул — каждый из лжеволхвов получил по куне. Как заверил их Ирландец — пока. Остальное — чуть позже.
— Все они там, в капище, — наперебой поведали получившие серебро парни. А самый хитрый протянул ярлу кусок березовой коры, испещренный буквицами.
— Список воинов предателя Лейва, — с поклоном пояснил он. — Дорогу
— Сами знаем. Останетесь пока здесь. Как твое имя, юноша?
— Вьюга, господин.
— Будешь за старшего. — Вьюга приосанился.
Подошедший Ирландец что-то прошептал на ухо ярлу, показывая рукой в сторону леса.
— Там кто-то идет. — Хельги с усмешкой посмотрел на только что назначенного командира: — Задержите его, только без крови. Справитесь?
— Конечно, — кивнул тот.
— Вот и ладненько. А мы пока тут, в тереме, посидим, посмотрим.
Вошедший в распахнутые ворота парень — круглолицый, с вывернутыми ноздрями — направился к стоявшему перед теремом часовому:
— Где все?
— На охоту уехамши... А боярин Лейв тут, шкуры в амбарце осматривает.
— Веди немедля... Нет, погоди, не гоже так... Сперва доложи: пришел, мол, Немил с вестями важными. А спросит ежели боярин Лейв, с какими такими вестями, скажешь — про бежавшего парня да про монаха Никифора...
Услыхав последнее слово, вздрогнул за дверью терема ярл, удивленно-радостно переглянулся с Ирландцем.
Часовой зашел за угол и тут же вернулся, понимая — нечего давать особенно-то расслабляться пришедшему парню:
— Боярин сказал — беги немедля.
— Угу. — Тот поспешно натянул на голову шапку.
— Во-он амбарец-то, — идя рядом с Немилом, указал рукой часовой. — Вишь, дверца открыта. Туда и шагай, да поспешай, сам ведаешь, боярин Лейв ждать не любит.
— Да уж ведаю, — переходя на бег, ухмыльнулся Немил. — Побольше тебя даже! — Он остановился перед распахнутой дверью. — Ну, где боярин?
— Во-он в уголочке, где сундуки. — Немил быстро вошел в амбар, обернулся:
— Да где же?
Ответом ему была лишь быстро захлопнувшаяся дверь.
— Молодец, вьюнош, — спустившись с крыльца, похвалил ярл Вьюгу. — Далеко пойдешь.
— А теперь, боярин, прикажи подать сюда коня, — не отрывая лезвия кинжала от шеи Лейва, приказала Ладислава. — Твоего коня, — с нажимом пояснила она. — Не какую-нибудь клячу.
Копытная Лужа кивнул, усмехаясь в душе, — его-то конь как раз был самым смирным. Пожав плечами, крикнул. Лысоголовый Грюм подвел лошадь, почтительно поклонился.
— Не сюда, — покачала головой девушка. — Ближе к деревьям.
Подождав, когда Грюм в точности выполнит приказание, она неожиданно оттолкнула от себя варяга и, быстро метнувшись к коню, вспрыгнула в седло с грацией и проворством дикой лесной кошки. Взвившийся на дыбы конь заржал
— Что вы стреляете? В погоню! — брызгая слюной, заверещал Лейв. — Далеко не ускачет. Живьем брать, курву!
Стоявшие вокруг воины живо повскакивали на коней. К Лейву тоже подвели вороного.
Ильман Карась обернулся в седле:
— Скачем, боярин?
— Скачем.
Впрочем, оба понимали, что слово это ничего не значило для них — и тот и другой были никудышными наездниками, — и, понимая это, пропустили вперед остальных воинов, сами же неспешно потрусили сзади.
— Верно, туда, по дороге, — в сторону умчавшихся всадников кивнул Ильман Карась.
— Хорошо, если по дороге, — усмехнулся Лейв. — А если нет?
— Что ж она, по болоту, что ли, поскачет? — резонно возразил Ильман. — Значит, либо по тропе, либо во-он туда, к поляне. Там лесок редок, не торопясь проехать можно.
— Вот именно, что не торопясь. А она, пожалуй, поторопится.
— Ну, на дороге-то народу хватит. — Ильман Карась придержал коня. — Давай-ка мы с тобой к поляне поедем. А этих с собою возьмем. — Он оглянулся на пеших слуг. — Мало ли.
Так и сделали.
Где-то далеко за болотом слышались приглушенные крики умчавшихся всадников, а здесь было тихо, спокойно. Даже дождь прекратился, небо посветлело, пожелтели подсвеченные солнышком облака, сделались золотисто-яркими, сияющими, словно подожженными снизу. Облака постепенно исчезали под мерным дуновением ветра, оставляя за собой чистую голубую полоску неба. Сразу стало легче дышать, на ветвях деревьев весело запели птицы.
— А я б на месте девки никуда и не скакал, — неожиданно остановив коня у болота, заявил Ильман Карась. — Затаился бы где-нибудь, пока все не уедут, потом, к вечеру, убрался бы тихохонько — ищи-свищи.
— Если так, то мы ее не найдем, — погрустнел Копытная Лужа. — Жаль, собак нет.
— Постой-ка! — немного помолчав, воскликнул его спутник. — Так ведь подруги ее тут где-то! Их-то она сейчас и бросится искать, на месте сидеть не станет... А не она, так они ее. Зря те орут. — Он презрительно кивнул в сторону леса. — А мы орать не будем, засядем тихонечко, хоть во-он за той горкой, да посидим, послушаем.
Так и сделали. Даже коней оставили верному Грюму. Отошли за пригорок, уселись, подстелив плащ на поваленный ствол березы. Ильман Карась достал из-за пазухи завернутую в тряпицу лепешку с вареным мясом, разломив, протянул часть варягу:
— Пора и перекусить малость.
Копытная Лужа тут же почувствовал голод. Взяв протянутый кусок, раскрыл рот пошире... только куснул. Едва не подавился. Иль послышалось?
— Эй, Ильмане!
Да нет, не послышалось. Ильман Карась тоже услыхал приглушенный вскрик на болотце. Словно бы кто-то чуть было не ухнул в трясину.